Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

– Ты не понимаешь. Это всё, что они носят.

- Ты имеешь в виду…

– Хорошо. Ты идёшь в раздевалку и остаёшься только в нижнем белье.

- Все в порядке.

Свифт хочет вмешаться:

- Но…

Сегюр жестом приказал ей замолчать. Они сделали шаг вперёд. Бабуин преградил им путь.

– Не так быстро. Ваши документы.

Сегюр подчиняется. Быстрый, сообразительный, держит полицейский значок в кармане и показывает обычное удостоверение. Парень включает фонарик, который словно появился из ниоткуда, и пристально наблюдает за ними. Это как полицейская проверка в стиле Чиппендейла. Он отдаёт значки и снова стучит в чёрную стену. Она открывается.

Никто их не встречает. Только узкая, крутая лестница, тоже выкрашенная в чёрный цвет. Красная лампочка тоже присутствует. Они спускаются. Главное отличие от зала ожидания с табуреткой — это шум. Какой-то рёв, достойный реактивного двигателя «Боинга». Спиральное землетрясение, от которого скручивает животы и шевелятся волосы.

Внизу, ребята, стоящие за кассой, выглядят подобающе: настоящий медведь, парень из Village People с усами, светловолосый кудрявый красавец. Его копна волос слипается на голове, как плохо смытый шампунь.

Сегюр платит за себя и Свифта, не требуя квитанции. Несмотря на шум и вонь – пота, мочи, бананов – врач чувствует себя на месте: он преследовал некоторых своих пациентов всю дорогу сюда, чтобы выписать им рецепт или дать лекарства.

Кивком кассир указывает следующий шаг. Коридор. Раздевалка. Ряд шкафчиков, как в бассейне. Мастиф следует за ними и наблюдает, скрестив руки.

«Вы знаете правила», — заявляет он, пока музыка гремит в каждом сантиметре пространства (дверцы шкафчиков дребезжат). «У вас не должно быть ничего, кроме нижнего белья. Никаких часов или камеры. Ничего».

Когда она начала раздеваться, Сегюр предложил:

– Ты хочешь доверить ему свое оружие?

– У меня есть идея получше.

Свифт, без рубашки, достаёт свой Sig Sauer и направляет его на чудовище. Мужчина застывает в оцепенении.

– Это полиция, моя дорогая. Иди сюда.

«Вы не можете этого сделать», — вмешался Сегюр.

- Замолчи.

Когда другой оказывается в пределах досягаемости, Свифт хватает его за нижнее белье, разворачивает его и обхватывает рукой за шею, прижимая к себе — захватчик заложников, покидающий банк вместе со своей жертвой.

Сегюр в ужасе увидел, как ствол винтовки уперся прямо в ягодицу «Цербера».

«Ты будешь двигаться медленно, дорогая», — прошептал ей на ухо полицейский. «Если будешь притворяться дурочкой, клянусь, моя пуля пройдёт прямо через твой копчик и разнесёт оба яйца».

Покрывшись белым потом, Сегюр понимает, что ему приснился сегодняшний гость. Красивый молодой человек с мечтательным выражением лица исчез. Он имеет дело всего лишь с мерзавцем-полицейским. В глубине души он испытывает облегчение, потому что именно это нужно, чтобы поймать хищника, изрубившего Федерико на куски.

Теперь в своих трусах Сегюр следует по стопам двухголового сэндвича: один в бандаже, другой по-прежнему в 501-х.

Давайте примем гей-ванну.

21.

Давайте проясним: Свифт импровизировал, и он далеко не уверен, что сделал всё правильно. Особенно когда узнаёт, что ждёт их в чёрном ящике. Прежде всего, жара. Больше 40 градусов по Цельсию. Праздничный вечер в Судане. Потом музыка. Он ненавидит диско — глупое, искусственное, вульгарное. Но это другое: больше похоже на кричащий фанк, в котором есть своя резкость, дикость, родственная року, экспериментальные исследования любимой музыки. Там даже под ритмом искажённая, визжащая гитара. Свифт узнаёт это притяжение.

– Но… чего ты хочешь?

Свифт подпрыгнул. В суматохе он почти забыл о горе липкой плоти, которую сжимал левой рукой.

– Найди мне Белого Клыка.

– Ты имеешь в виду… Белую Гриву?

– Ага… да. Вот именно.

Мы продвигаемся в джунгли. Стая голых мужиков покачивает бёдрами, облизывает друг друга, целуясь, словно ведомые слепой силой, с желанием, превосходящим их самих, сочящимся из каждой поры. Свифт не служил в армии — его признали негодным к службе (P4) — и никогда не играл в регби. Так что он никогда не видел столько мужских задниц сразу. Поистине впечатляющее зрелище.

Он не знает этой сцены, но уже осознал, что движется к самым её основам, к её теллурическому источнику. Уже не изощрённое соблазнение Мета-Бара, а мощное проникновение, сексуальность, раскрепощённая во всех направлениях. Сегодня ночью шлюзы открылись, звери вырвались на волю…

Гомос, массивные усы парней, покачивающихся парами, обнявшись за руки. Гомос, влюблённые, целующиеся по углам. Гомос, спортсмены, играющие в бильярд и ласкающие друг друга. Гомос, татуированные задницы, покачивающиеся в ритме безудержного фанка. Гомос, эти мускулы, этот пот, эти зрачки, расширенные желанием или суженные парами попперса. Гомос, эти сияющие лица, такие счастливые…

Никаких сомнений насчёт товара: сегодня вечером все действительно носят бандажи. Но с несколькими дополнительными аксессуарами: байкерские кепки из чёрной искусственной кожи, растянутые серебряной цепочкой, нагрудные ремни в стиле гладиаторов, виниловые маски палачей с застёжками-молниями, ковбойские стетсоны, строительные каски, чёрные Ray-Ban, множество разноцветных бандан, висящих на трусах слева, справа, обёрнутых вокруг…

Они продолжают двигаться вперёд. Свифт, как говорится, приклеен к заднице своего проводника, а за ним следует доктор. Где Белая Грива? Воздух насыщен частицами: табаком, потом, жирными парами растворителя, напоминающими ему запах лака для ногтей или растворителя для краски – вероятно, того, что они принимают, чтобы кайфовать.

Мы всегда добиваемся прогресса.

Где-то ревут динамики:

Лумп, Лумп, ты можешь пошевелить своим задом?

Лумп, можешь перестать петь чушь?

Как назвать такой беспорядок? Он правда ничего не может придумать. Но одно несомненно: коп никогда не видел ничего столь прекрасного, столь жестоко и яростно прекрасного. Все эти блестящие от пота торсы, извивающиеся в первобытной текучести. Ваал, возможно, но Дионис, без сомнения. Древние оргии, забытая вакханалия, абсолютная связь с гейзером желания…

За дикостью скрывается дисциплина… Совершенство этих обнаженных тел подразумевает постоянное требование, строгую диету, бесконечные силовые тренировки, строгость палестры, места, где тренировались древние атлеты, готовые защищать город и наслаждаться своим телом.

И подумать только, он считает себя красавцем… Он просто высокий, долговязый парень, который курит, пьёт и позволяет своим богатствам увядать с каждым днём. Здесь всё иначе. Мы на Олимпе тел, в вечно обновляющемся совершенстве истоков.

– Где же он, черт возьми, Господи?

– Внизу есть комната.

– Двигайтесь вперёд. Пошли.

Они падают вниз, а не спускаются по лестнице в новый подвал — на этот раз нас встречают открытые трубы, гнилые стены и сопутствующие им крысы.

Мужское господство ещё больше усиливается. Под ультрафиолетовым неоновым светом голые мужчины в сапогах с железными носами занимаются сексом без разбора. На