Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

– Когда-то люди рассказывали истории…

– Какие?

– Что он заставлял своих возлюбленных петь, в присутствии маленькой девочки…

– Хайди Беккер?

- Точно.

– Что ты о ней думаешь?

Мишель пользуется случаем: оранжевая лампа освещает его снизу, словно дрова, ярким, фруктовым светом. Черты его лица дрожат – гнев, пылающий под поверхностью.

«Эта женщина — сущий дьявол! Федерико и мухи не обидит. Если он шантажировал своих людей, то это точно из-за неё. Хайди — настоящая шлюха».

Свифт, похоже, не очень в это верит. Возможно, он ошибочно полагает, что у геев есть природная антипатия к женщинам.

– Если Федерико был замешан в темных делишках, возможно, ему просто разбили лицо?

Креолы разразились таким же издевательским смехом.

«У нас здесь так не принято», — объяснил Вернер. «Пидорчики мирные, друг мой, даже самые закоренелые. Ни одна из жертв Федерико и пальцем бы на него не подняла».

Свифт хватает стакан, не поднося его к губам.

– Я не могу поверить, что в вашей стране никогда не бывает ни малейшего насилия.

– Была, правда, такая история, с Белой Гривой…

– Какая история?

Тони достает из пачки, лежащей на столе, «Питер Стайвесант».

«Я точно не знаю», сказал он, покурив, «но Федерико боится этого парня».

– Кто этот Белый Грива?

– Вышибала из «Роуз Бонбон». Настоящий мерзавец, садист и всё такое.

– Он ненавидит Федерико?

– Наоборот. Он его возбуждает, но Федерико его вида не выносит. Другой парень ходит за ним по пятам. Ходят слухи, что он его изнасиловал. Возможно, это просто слухи…

Сегюр, не подозревая об этом слухе, был удивлён лишь отчасти. Мишель Сальфи, он же Крен-Блан, излучал неподдельную ауру опасности. Каждый раз, когда светловолосый Цербер приходил в Верн, доктор чувствовал себя неловко. У него складывалось впечатление, что он лечит нацистского преступника.

– Где я могу найти этого парня? В Rose Bonbon?

– Не сегодня. Я столкнулся с ним раньше на улице Сент-Анн. Он шёл к Ваалу.

– Это клуб?

– Что-то вроде клуба, да.

Свифт встает, Сегюр следует его примеру и, встав на цыпочки, кричит ему на ухо:

– Я не советую вам туда идти.

«Да ну?» — ответил полицейский дрогнувшим голосом. «И почему?»

– Я не советую этого делать, вот и все.

Полицейский издает странный смех.

– Не только я пойду, но и ты пойдешь со мной.

20.

За час улица Сент-Анн стала ещё более многолюдной. Теперь толпа запружила узкие тротуары, выплеснулась на проезжую часть и растеклась между застрявшими машинами, словно Барбес в час пик.

Сейчас эта зона перекрыта. Полиция патрулирует, конечно, но только в этом районе, на улице Пти-Шан, улице Ришелье и авеню Опера.

Сегюр рассекает волны плеч, шеи и лица. Плотная ткань, сотканная из чистого желания. Он узнаёт этот особенный пот, насыщенный феромонами, тестостероном. Но, опять же, никакого давления. Любите друг друга или идите дальше.

Он украдкой наблюдает за Свифтом. Красный, с налитыми кровью глазами и неуверенной походкой, он выглядит совершенно пьяным. Хотя, в общем и целом, он выпил лишь глоток виски с колой.

– Ты в порядке? Ты хорошо себя чувствуешь?

- Без проблем.

- Вы уверены?

«Я же говорю, всё хорошо, чёрт возьми!» — вдруг взревел он.

Сегюр не настаивает.

– Вот так.

«Ваал» расположен в переулке, примыкающем к улице Сент-Анн. Этот переулок идеально подходит для тайных пороков и шепотков.

Внезапно, когда толпа редеет, Свифт ворчит:

– Я как японцы…

- Что?

– Я не переношу алкоголь. От малейшего глотка моё тело впадает в панику. Кровь приливает к каждой поре кожи.

Сегюр знаком с этим синдромом, который встречается у части азиатского населения и связан с дефицитом фермента альдегиддегидрогеназы 2. Он чувствует облегчение: он и так предполагал, что у полицейского ломка или какая-то наследственная зависимость. Тот факт, что он краснеет, как юная девушка, при малейшем намёке на алкоголь, довольно умиляет.

– «“Baal” пишется как “bal”?» – спрашивает он.

– Нет. С двумя «а». Как имя древнего бога, которому поклонялись хананеи.

– Бог чего?

– Секс, конечно.

Свифт улыбнулся в ответ. Казалось, ему стало лучше.

Для парижских геев «пойти на бал» имеет особое значение. Этот клуб — единственный, способный соперничать с клубами «Адской кухни» в Нью-Йорке. «Хардкорный гей», как они сами говорят. Все гей-фантазии, спрессованные, как пирожное «мильфей», в оглушительном подвале.

Брать Свифта в эту выгребную яму — это отравленная чаша, но в конце концов, если коп хочет получить полную картину гей-мира 80-х, ему в какой-то момент придется пройти через кожу и фистинг.

«У тебя действительно не тот вид, — заметил Сегюр, останавливаясь. — Да и у меня, кстати, тоже».

– Что? Какой взгляд?

– Надеюсь, вы не пользуетесь духами?

– Но… да.

Сегюр наклоняется к нему: ни следа лосьона после бритья, ни какого-либо показного аромата. Это уже что-то.

– Снимите хотя бы куртку.

– Невозможно. У меня с собой оружие.

Доктор вздохнул:

– Мы все равно попробуем.

Фасад Ваала пуст. Ни вывески, ни прохода. Едва заметная дверь, и нужен наметанный глаз, чтобы её заметить. Звон колокольчика. Иуда. Дверь приоткрывается. Цепь, словно у каторжника, щёлкает железным кнутом. Безликий голос. По ту сторону всё черно.

– Вы не можете войти.

– Это я, Сегюр.

– Извините, не сегодня.

Ты шутишь, что ли?

– Это вечеринка в спортивном стиле. Невозможно.

Сегюр вздохнул. Он ожидал подобного капризного поступка.

– Открывай. Мы разберёмся.

– Это невозможно, извините.

– Открой, или клянусь, что в следующий раз, когда у тебя будет гонорея, я выпишу тебе меркурохром.

Дверь закрывается, цепь капает, дверь открывается в темноту.

Сразу же в нос ударяет запах бананов – точнее, амилнитрита в попперсе. Они оказываются в тёмной комнате – очень тусклый красный свет освещает простые тёмные стены. Ни одного плаката, ни единого украшения. Из мебели – табуретка швейцара, на котором только чёрные трусы.

– Подожди здесь.

Мужчина стучит в дверь – точнее, в заднюю стену, без ручки или чего-либо ещё. Он исчезает. Жара душит внутренности. Глухой стук заставляет стены дрожать. Музыка. Пока что это похоже на стук огромного сердца в металлической грудной клетке.

– Что такое бандаж?

– Трусики для игроков в американский футбол. Простой эластичный пояс с чашечкой для гениталий. Ягодицы, однако, открыты.

- Ну и что?

– Итак, вот какой дресс-код на сегодняшний вечер.

– Какая разница? Под одеждой