Зарубежный детектив 2026-17 - Альберт Корнелис Баантье

— Спасибо, что поддерживаете меня в трудный момент, — сказал Нурландер и погрузился в сон.

Хультин поднялся и перешел к соседней кровати. На ней лежал еще один раненый герой. Всю тяжелую артиллерию отдела вывел из строя один и тот же человек. Это плохо.

Лицо Гуннара Нюберга украшала широкая повязка. Нос был сломан в трех местах. Нюберг не мог понять, как такая маленькая часть тела может сломаться в стольких местах. Но больше всего страдала душа. Он знал, что никогда, сколько бы ни старался, он не сможет избавиться от воспоминаний о мучениях Бенни Лундберга. Наверно, он даже умирать будет с мыслью об этом.

— Как он? — спросил Нюберг.

Хультин со вздохом устроился на стуле для посетителей.

— Вигго? Поправляется потихоньку.

— Не Вигго. Бенни Лундберг.

— Последние сведения были неутешительны. Он жив и будет жить, но связки сильно травмированы, нервные стволы в затылочной части полностью повреждены. Он подключен к аппарату искусственного дыхания и находится в состоянии тяжелейшего шока. Преступник в полном смысле слова напугал его до потери разума. Он находился за гранью того, что под силу человеку, и пока неясно, есть ли оттуда обратный ход.

Хультин неловко положил на столик Нюберга гроздь винограда и продолжил:

— Твоя выдержка спасла ему жизнь. Если бы ты запаниковал и стал выдергивать щипцы, он был бы уже мертв. Врач-отоларинголог, которого ты вызвал, вынимал их целый час, ему пришлось оперировать Лундберга прямо на месте. Хорошо, что в подвале оказался ты, а не Вигго, это я говорю тебе честно, благо он все равно спит и не слышит.

Хультин замолчал и посмотрел в глаза Нюбергу. В них появился слабый, но все же заметный свет.

— Ты сам-то как?

— Плохо, — сказал Нюберг. — Я в бешенстве. Я хочу раздавить этого типа, даже если сам при этом сдохну.

Хультин растерялся. С одной стороны, хорошо, что Нюберг забыл про пессимизм и старость, мысли о которой отравляли ему жизнь в последнее время, с другой — бешеный Нюберг подобен неуправляемому локомотиву.

— Выздоравливай и выходи скорее на работу, — только и сказал Хультин. — Ты нам нужен.

— Я бы хоть сейчас вышел, если бы не это дурацкое сотрясение мозга.

— Не ты один, — сказал Хультин будничным голосом.

“Мы ошибались, — подумал Нюберг. — Все шло не к двум воспалениям легких, а к двум сотрясениям мозга”.

— Если бы мы не застряли в кафе, мы бы его спасли, — проговорил он сквозь зубы.

Хультин внимательно посмотрел на Нюберга, попрощался и вышел — сначала в коридор, потом в уже ставшую привычной беспросветность. Прежде чем шагнуть под проливной дождь, Хультин раскрыл зонт с полицейскими логотипами и под его защитой относительно благополучно добрался до своего “турбовольво” — машина была единственной служебной привилегией, на которую Хультин соглашался.

Он ехал по темному городу — вверх по Санкт-Эриксгатан, потом по Флеминггатан и Пулхемсгатан, однако мысли его витали далеко: вместо того чтобы смотреть на дорогу, он прокручивал в голове факты и догадки и представлял немалую опасность для других участников дорожного движения — хорошо, что в этот поздний час их было немного. Почему Бенни Лундберг? Что видел или делал охранник той ночью? Хультин сам был в ту ночь на складе, разговаривал с охраной и не заметил ничего необычного. И все же та история со взломом очень подозрительна. Сразу после взлома Лундберг взял отпуск и позже был обнаружен полумертвым в руках кентукского убийцы, который говорит по-шведски, смог вывести из строя двух могучих полицейских-профессионалов и не убил Нурландера, хотя мог сделать это как минимум дважды. Если не знать остальных обстоятельств дела, сразу приходит на ум, что преступник — кто-то из своих, из полиции.

Хультин вошел в темное здание полицейского управления. Стояла полная тишина. Непрекращающийся стук дождя уже сделался привычным и воспринимался как фон. Если ливень когда-нибудь прекратится, нам будет не хватать его и этого шума дождя, подумал Хультин.

Он прошел в ту часть здания, где находились кабинеты сотрудников ‘Группы А”. Из-под одной двери выбивался слабый свет. Хультин сразу понял, что это у Чавеса. И тут же Чавес выскочил в коридор, чуть не сбив с ног начальство.

— Пойдемте чего покажу! — заорал он, как мальчишка.

Ян-Улов Хультин не хотел ничего смотреть, он хотел сесть и подумать. Хватит уже, насмотрелся за последнее время. Однако он тут же устыдился своей реакции: ворчит, как старый дед. Хотя почему “как”? Он и есть старый дед. С этой мыслью Хультин безропотно последовал за Чавесом.

За столом Йельма сидел пожилой господин, судя по внешности, уроженец какой-то средиземноморской страны. На его лицо падал яркий свет от большого экрана компьютера.

— Это Кристо Кавафис, — сказал Чавес. — Мастер по замкам. Я взял на себя смелость привезти его сюда. Это мой начальник Ян-Улов Хультин.

— Очень приятно, — сказал Кристо Кавафис.

Хультин кивнул и удивленно посмотрел на Чавеса, который тут же подскочил к греку.

— Когда я услышал, что ключом Джона Доу можно открыть подвал, где было совершено преступление, меня вдруг осенило. Американец, приехавший в Швецию под именем Эдвина Рейнолдса, скорее всего выглядел вот так.

Чавес повернул экран на четверть оборота. И Хультин увидел лицо кентукского убийцы.

Перед ним был Джон Доу, их неопознанный труп.

Воцарилась тишина. Детали мозаики начали складываться в картину, и Хультин резюмировал:

— Значит, есть два кентукских убийцы!

— Пока только один, — ответил Чавес.

Хультин взял мобильный и набрал номер Йельма. Телефон был занят. Странно. Этот номер использовался только для особых звонков.

* * *

Они медленно подошли к компьютеру, перед которым сидела Вильма Стюарт и кивала головой.

— Да, это он, — говорила старая дама. — Верно. Ламар Дженнингс.

Черстин и Йельм не сводили глаз с лица кентукского убийцы.

Это был Джон Доу, их неопознанный труп.

Йельм взял мобильный и набрал номер Хультина. Телефон был занят. Странно. Этот номер использовался только для особых звонков.

* * *

Хультин набрал номер снова и на этот раз дозвонился.

— Йельм у телефона, — ответил Йельм из-за океана.

— Джон Доу — кентукский убийца, — коротко проинформировал Хультин.

— Один из них, — отозвался Йельм.

— Я сейчас смотрю на его портрет.

— Я тоже.

Хультин вздрогнул от неожиданности и добавил:

— Я пытался тебе дозвониться…

— Я тоже.

Разговор буксовал, и, чтобы не топтаться на одном месте, Хультин сменил тему:

— Нурландер и Нюберг чуть не взяли того, второго. Он говорит по-шведски.

— Он живет в Швеции с 1983 года. Что значит “чуть”?

— “Чуть” значит, что оба получили от него по морде. На складе “Линк коуп”. Он держал Вигго