Зарубежный детектив 2026-14. Компиляция. Книги 1-11 - Брин Гринвуд

Он поднялся наверх, а я сидела в кресле-качалке и смотрела на огонь. Подбросила еще одно полено, хотя особой нужды в этом не было: все уже и так превратилось в пепел. Улики были уничтожены.

Я еще раз отхлебнула виски – прямо из бутылки.

И еще.

* * *

До душа Билли так и не добрался. На следующий день сказал: не успел сесть на кровать, как откинулся на спину и тут же заснул. А я внизу, под влиянием виски в желудке и уютного огня, тоже отрубилась. И открыла глаза только наутро, когда в комнату прокралось солнце и приползло мне на лицо. Рука тут же отозвалась резкой болью.

Я поднялась наверх, посмотрела на спящего сына. Потом обернула перевязанную руку пластиковым пакетом, приняла душ и села за руль.

Локсбургская больница – это приземистое здание на десять коек, обычно не занятых, за исключением каких-то чрезвычайных случаев или когда у пациентов нет времени на то, чтобы, трясясь от страха, ехать в другое место: ребенок порезался о ржавую проволоку, работнику молочной фермы корова наступила на ногу так, что треснули кости. Женщины, если был выбор, предпочитали ехать рожать в Харрисбург, запланированные операции тоже обычно делали там.

Дежурного врача, доктора Уиллиса, я лично не знала, хотя иногда видела его в Локсбурге. Слышала, он перебрался к нам из другого городка, но из-за его разговорчивости выяснить у него хоть что-то было сложно.

– Так, посмотрим, что у нас здесь, – сказал он, явно довольный тем, что кто-то объявился скрасить его день, пусть и с травмой. Он дышал сквозь зубы, разматывая повязку, и был крайне аккуратен, когда добрался до прилипшей к ране марле.

– На прошлой неделе, – начал рассказывать доктор, – приехал фермер. Представьте себе: из Бэр-Гэпа. Его грузовик стоял на домкратах в гараже за домом. Он сидит на земле и меняет тормозные колодки. Тормозная пружина заклинила. Он поддевает ее парой плоскогубцев. Тянет изо всех сил. И пружина… ей же свойственно пружинить, так? Плоскогубцы соскальзывают. Пружина отстреливает и попадает ему прямо в белок глаза.

– Ужас.

– Да. Двухдюймовая пружина пробивает ему глазное яблоко. И торчит оттуда. Он начинает кричать, дергаться. Вскакивает на ноги. Оступается, падает на грузовик. Грузовик соскальзывает с домкрата. Ба-бах! Три тысячи фунтов «Форда-150» приземляются ему на ногу. Все кости переломаны. Пальцы ног тоже.

– Вы уверены, что мне надо это слушать? – спросила я. – Я не очень…

– Мало того что он на полглаза ослеп из-за проволоки, так еще и ногу раздробило. Что ему делать? Ясно, что нужно в больницу, а телефонной связи нет. Помните, как на той неделе громыхало? Там связь до сих пор не восстановили. Бэр-Гэп для телефонной компании – место не самое приоритетное.

Доктор протирал мне руку спиртом, потихоньку убирал корочку, а сам знай себе говорил, не затыкаясь. Наверное, думал, что так он меня отвлекает. Может, и правда отвлекал.

– Короче, помощь фермер вызвать не может, в глаз влетел кусок проволоки, который он не хочет вытаскивать, а то вытащит вместе с ним всю роговицу. И он едва ходит. Что делать?

– Идти к соседям?

– Соседей нет! В Бэр-Гэпе он один-одинешенек. Локсбург по сравнению с этой дырой – центр Чикаго.

Доктор наполнил шприц жидкостью и сделал мне укол в ладонь.

– Минутку надо подождать. Пусть онемеет. Что случилось с рукой?

– Я была в гараже. Сын там все разбрасывает. Наступила на старую доску для скейтборда. Поскользнулась, вытянула руку, чтобы не упасть, и со всего маху шмякнула по острию лопаты.

– Почему не приехали сразу? Ведь это было… – Доктор Уиллис взглянул на мою руку, будто переплавлял засохшую корочку во время. – Вчера вечером?

– Я выпила. Садиться за руль не хотелось. Просто забинтовала и…

– Друзьям не могли позвонить?

– Я отрубилась на диване. Полбутылки виски – хорошее снотворное.

– Четверти тоже достаточно. В следующий раз попробуйте. И вообще, пить надо меньше.

– И что было потом? – спросила я, чтобы отвлечь его от дальнейших расспросов.

– Что-что?

– С парнем из Бэр-Гэпа.

– Ах да! Телефона нет. Соседей тоже. Что же он делает? Ведь ему надо в больницу, так?

– И что, он приехал из такой дали?

– Как он приедет? Он же ремонтировал грузовик!

– Ой, забыла.

– Два колеса снял! И полгрузовика слетело с опоры!

– Что же он сделал?

– Вы как думаете?

Я пожала плечами. Пальцы начали неметь.

– Отремонтировал грузовик! – радостно вскричал доктор. – Снова поднял машину на домкрат. Поставил на ручник, надел колеса, завинтил гайки.

– Вы шутите.

– Нет! Все починил, при этом из глаза свисал кусок проволоки, а нога раздолбана, будто пакет с чипсами! Час возился. И ведь все отремонтировал! Потом пятнадцать миль пилил сюда.

– И как он?

– Везунчик! Мы удалили из глаза железяку и отправили его в глазную больницу в Филадельфию, проверить, все ли с глазом нормально, – оказалось, все нормально. Стопу на пару месяцев в гипс. Сейчас дома. Надеюсь, теперь будет защитные очки надевать.

– Это точно.

– А вы скажите сыну, чтобы не оставлял скейтборд где попало.

Он ущипнул меня за руку. Похоже, она превратилась в пухлую подушку.

– Что чувствуете?

– Вроде онемела.

Доктор Уиллис удалил остатки корки, уже без прежней осторожности, а я тем временем изучала содержимое его кабинета – какие-то графики, белые шкафчики, – лишь бы не смотреть на рану. Но разок все-таки взглянула. Отсеченный кусок мизинца побагровел и почти полностью отделился от ладони, ниже верхней костяшки. Из раны сочилось что-то желтое.

– На безымянный палец наложим швы, – объяснил доктор. – Там не так страшно. А верхнюю часть мизинца… уже не спасти, понятно?

– Да.

– Придется отрезать. Да она уже, считай, отрезана. Но сначала вы должны подписать бумагу, что согласны на ампутацию.

Он открыл ящик, достал оттуда бланк и позвал Полу, медсестру. Мы были с ней знакомы, и, когда она вошла, я улыбнулась. Она была из тех, с кем я могла поговорить по душам, может быть, по-женски поделиться своими страхами – ее бывший муж отбывал срок, она считалась невезучей, о которой можно посплетничать, но я никогда себе этого не позволяла.

Доктор при ней повторил сказанное, и я подтвердила, что его объяснения мне понятны.

Пола расписалась на бланке, как свидетель, поставил свою подпись и доктор. Протянул бланк мне. Я тоже подписала. Через три минуты он скальпелем отсек верхушку мизинца, чисто срезав верхнюю часть кости. Закрывая рану, он кивнул на кусочек пальца, который выбросил в ванночку из нержавеющей стали.

– Хотите на память? Кое-кто просит оставить. Положите в кувшин…

– Нет.

– Как скажете. Если надумаете – вот он. Но