Никому - Кристина Денисова

хмыкнула, закатила глаза и отвернулась. Конь смотрел, как она не спеша удалялась, словно в замедленной киносъемке, и ничего не мог сделать. Ни броситься за ней, ни закричать. Молча смотрел. И плакал без слез. Она уходила, как всегда. Он ощутил себя шестилетним мальчишкой, которого оставляли у бабушки, соседки или какой-то знакомой, которую он видел первый и последний раз. Затем двенадцатилетним – в пустой квартире без ужина и проверки домашних заданий. Восемнадцатилетним – на выпускном, ищущим глазами не пришедшую мать. Двадцатипятилетним – возле могилы на похоронах. На этот раз ушла навсегда.

Конь снова остался один. Огляделся и заметил, что стоит посреди поля. На безоблачном небе улыбается желтое солнце, листочки одинокого дерева шелестят под легким дуновением ветра. Конь смотрит по сторонам, но не может оценить красоту природы. Веселое щебетание птиц давит на него одиночеством. Он закрывает уши от их писклявых голосов, но это не помогает. Они звучат у него в голове. Поют, напоминая о том, что он никому не нужен. Ни маме, ни Ленке, в которую был влюблен в пятом классе, ни Ольке с первого курса. Птичье пение оглушает, барабанные перепонки вот-вот лопнут – он даже хочет, чтобы они лопнули, лишь бы только проклятые птицы замолчали. Только бы вновь услышать тишину, ничего больше. Он кричит, но не слышит ничего, кроме гадких птиц. Пытается схватить этих мерзких тварей. У него же есть нож! Сейчас всех их перережет. Он хватает одну пернатую и…

– Испытание окончено, – врывается голос Магистра.

Конь вскакивает, все еще чувствуя себя посреди поля, а в руках – мертвую птицу. По коже пробегает дрожь, он жмурится, сжимает руки и вдруг ощущает тепло человеческого тела. Он утопает в объятиях Магистра и плачет. Он больше не один.

12 декабря 2020 года

Сегодня состоялась премьера спектакля. Рея нашла подходящее помещение на оживленной улице, мы все скинулись на аренду и окрестили нашу труппу «Театр независимых актеров». На сцене мы рассказывали об истории мексиканских народов, делились мудростью уичоли. Демонстрировали зрителям индейские культы и традиции.

У каждого из нас своя обязанность. Я – сценарист. В представлении не участвую, пишу текст и слежу, чтобы все шло по плану. Скай отвечает за костюмы, которые сделала просто шикарными, как у настоящих индейцев. Вместе с Мэри они соорудили реалистичные декорации. Ник создал сайт театра и продвигает его в соцсетях, привлекает зрителей. Остальные играют на сцене. Расходы мы покрываем сами, этим заведует Фема: распределяет, кто и сколько должен внести в фонд. Рея контролирует процесс. Она появляется не на всех репетициях, а от каждого ее прихода нас бросает в дрожь. От зоркого взгляда не укрывается ни одна недоработка, о которой Магистр тут же говорит, не стесняясь выражений.

Я не раз плакала от ее жестоких слов, но Рея объяснила, что жалость, особенно к себе, останавливает развитие. Человек, жалеющий себя, никогда не познает истину. Только тот, кто забыл прошлое и оставил жалость, готов к испытаниям. А когда я буду готова, она не знает. От этих слов мне еще сильнее захотелось плакать. Я стараюсь изо всех сил следовать указаниям Магистра, но, видимо, недостаточно. Надо стараться лучше.

В день премьеры Ева была с Зоей с самого утра до позднего вечера. Мы занимались последними приготовлениями, и я очень волновалась, как всё пройдет. Это мой первый сценарный опыт, а Ник сообщил, что среди зрителей будет известный критик Михаил Кулаков. Он обещал написать в своей газете рецензию.

Марк сидел в первом ряду. Я подсматривала за ним из-за кулис. Хоть на сцене не выступала, но помогала остальным с костюмами и декорациями. И спектакль получился именно таким, как мы представляли! Несмотря на волнение, никто не забыл слова и не запутался, как бывало на репетициях. Барабанная дробь и песни на индейском языке добавляли сакральности, так что создавалось впечатление, что находишься на настоящем магическом ритуале.

После финальных аплодисментов зрители начали расходиться, а мы собрались в гримерке, переполненные возбуждением и эйфорией после проделанной работы и пережитого волнения. Фема принесла коктейли, и ощущение счастья стало еще сильнее.

– Когда выйдет рецензия? Не терпится прочитать! – Скай большим глотком осушила кубок.

– Уже завтра на сайте, а через два дня в печатной газете.

Мы смеялись, обнимались. Было странно, что к нам не пришла Магистр Рея, хотя в шумном веселье о ней не особо вспоминали. Марк ждал в машине, и я попрощалась с друзьями раньше всех.

На заднем сиденье джипа лежал букет, но вручать его Марк не торопился. Я смотрела на мужа в ожидании, но он молча завел мотор и выехал на дорогу.

– Ну как? – не выдержала я, счастливо улыбаясь и часто моргая. – Здорово получилось, правда?

– Я думаю, тебе не стоит больше этим заниматься.

– Что? – Я не поверила своим ушам. И точно не ожидала такой реакции. Где восторг, поцелуи и «прости, что был не прав»?

– Ты не видишь, что происходит? – Марк повысил голос, раздражаясь всё больше. – Я надеялся, что твой спектакль будет… – несколько секунд он подбирал слово, – нормальным. Но это же какой-то бред! Шаманские песни, серьезно?

– А ты только песни услышал? Мы же рассказывали про историю и философию. Уичоли говорили, что…

– Ты не понимаешь, как странно это выглядит. – Марк покачал головой. Теперь его голос стал тихим. – Мне стыдно. Я не знаю, что говорить коллегам и партнерам. Ты перестала посещать мероприятия, и люди это поняли… после того что мы пережили… Но сейчас все налаживается. У нас есть Ева. Ты могла бы вернуться. Быть рядом со мной. Но вместо поддержки ты занимаешься этим. – Он сжал кулаки и зубы.

– Быть рядом – значит изображать дурочку в открытом платье? Тебе нужна лишь картинка?

Машина резко затормозила перед светофором, так что я чуть не ударилась о панель, а букет свалился с сиденья на пол.

– Как с тобой говорить? Ты вообще не слышишь меня. Что она вам дает? Как гипнотизирует?

– Если ты про Магистра…

– Магистра, господи. – Он размахивал руками, отчего я вскипела еще больше. – С каждым словом всё безумнее.

– Если бы ты хоть раз меня выслушал и попытался понять! Мы могли бы снова сблизиться и идти к просветлению вместе.

– Нет уж, спасибо, я чертовым фанатиком становиться не собираюсь.

Я решила не отвечать, глотая невылитые слезы и обиду. До дома доехали молча. Букет остался валяться на полу машины.

17

После допроса Зотов сразу поехал в офис Петровой. По дороге он размышлял, способен ли