Преступная связь - Марина Серова

– Видите ли… Татьяна Александровна, я сейчас… ну, не в том состоянии, чтобы отвечать на ваши вопросы, вы уж извините, – с паузами проговорила Скорострельникова.

– Но ведь вы устроили эту выставку, пригласили людей, – возразила я.

– Да, но… все верно, просто люди были приглашены заранее, и потом… эта галерея… это память о муже…

– Елизавета Витальевна, я не отниму у вас много времени, обещаю. Но поговорить мы с вами должны обязательно, – твердо сказала я.

– Ну… хорошо, ладно… если вы так настаиваете, то…

– Где мы можем поговорить так, чтобы нам никто не мешал? – спросила я.

– Можно у меня в кабинете. Впрочем, это даже и не кабинет вовсе, а так… Пойдемте, – пригласила Елизавета.

«Не кабинет» оказался очень даже уютным небольшим помещением, обставленным стильной мебелью.

– Располагайтесь, – сказала Скорострельникова и кивнула на антикварного вида диван на гнутых ножках.

Сама владелица картинной галереи села в такое же кресло, которое стояло перед маленьким круглым столиком из красного дерева.

– Поскольку я уже сказала, что меня наняла Валентина Максимовна Новостроевская, то я хотела бы задать вам несколько вопросов по поводу ее мужа, который сейчас находится в следственном изоляторе. Вы ведь учились с ним вместе в одной школе, так? – спросила я.

– Да, все верно, – кивнула Елизавета.

– И даже в одном классе, – скорее утвердительно, чем вопросительно сказала я.

Скорострельникова снова кивнула.

– Елизавета Витальевна, расскажите о своих отношениях с Илларионом Леонидовичем в те далекие школьные годы, – попросила я. – Мне известно, что он был вашей первой любовью и что многие считали вас парой. Разговоры шли даже о свадьбе.

– Да, Илларион был моим первым чувством. Он писал мне стихи и дарил цветы. Я помню, как однажды он пришел ко мне с букетом ромашек и сказал, что всегда будет рядом, даже если мы не вместе. Это было так трогательно…

Голос Елизаветы задрожал.

– Да, мы с Илларионом мечтали о совместном будущем, но… жизнь развела нас…

– Скажите, Елизавета Витальевна, как вы думаете, Илларион Леонидович мог быть замешан в убийстве Александра Тимофеевича? – спросила я.

Елизавета замерла.

– Я не знаю, – сказала она после паузы. – Но у них были… разногласия. Александр всегда был… ревнивым, и я слышала, как однажды они о чем-то спорили… Илларион… он мог сделать что-то такое… ну, необдуманное, что ли.

Под конец фразы Скорострельникова совсем смешалась и замолчала.

– Елизавета Витальевна, а вам не кажется, что то, что вы только что сказали в адрес Иллариона Леонидовича, это довольно серьезное обвинение? – спросила я.

– Да я никого не обвиняю! Это вы меня обвиняете! – вдруг взорвалась Скорострельникова.

– Вы что-то путаете, Елизавета Витальевна, – спокойным тоном сказала я. – В чем именно вы увидели мои обвинения? Я ведь просто спросила вас о ваших отношениях с Новостроевским, вот и все.

Елизавета ничего не ответила, а только закрыла лицо руками.

– Ну ладно, давайте сменим тему. Скажите, когда вы в последний раз видели своего супруга? – спросила я.

– Это было как раз в тот день, когда его… когда он…

– Понятно. А где именно?

– Что?

– Ну, где именно вы видели своего супруга? Дома или вне дома?

– Это было дома, утром. Мы позавтракали, а потом Саша уехал в свой офис, а я отправилась в галерею.

– И это все? Потом, после того, как вы и ваш супруг поехали каждый по своим делам, вы еще встречались?

– Нет, потом мы с Сашей не виделись.

– А как дальше развивались события? Когда вы позвонили в полицию и сообщили о том, что Александр Тимофеевич не вернулся домой?

– Это было поздно вечером, практически ночью. Я… мне стало тревожно, ведь на часах было уже почти два часа. Я позвонила одному из приятелей Саши, но он сказал, что у него его нет, а где он может находиться, не знает. Тогда я позвонила в офис, но мне никто не ответил, – сказала Елизавета.

– А вы что же, надеялись, что в два часа ночи в офисе кто-то будет находиться?

– Нет, но… скорее всего, я просто не осознавала, что делаю, просто я очень… испугалась

– Испугались чего? – продолжала допытываться я.

– Ну, что с Сашей могло случиться что-то такое… страшное…

– Скажите, а разве раньше Александр Тимофеевич всегда возвращался домой вовремя? Раньше не было такого, чтобы ваш супруг приходил домой так поздно? – спросила я.

– Да, такие случаи были, – тихо проговорила Елизавета и опустила голову.

– Но вы не звонили в полицию, верно? – уточнила я.

– Что вы хотите этим сказать, Татьяна Александровна?

Скорострельникова посмотрела на меня.

– Только то, что почему-то именно в этот раз вы проявили обеспокоенность, естественную обеспокоенность, подчеркну. У меня сложилось такое впечатление, что вы, Елизавета Витальевна, как будто бы знали, или предчувствовали, скажем так, что с вашим супругом могло случиться что-то такое нехорошее. Это так? Вы на самом деле знали? – спросила я.

– Простите, но вы что же, подозреваете меня?! – воскликнула Скорострельникова.

– Елизавета Витальевна, на данном этапе расследования я подозреваю всех, кто так или иначе связан с Александром Тимофеевичем. А вас, его супругу, я подозреваю в первую очередь, – ответила я.

– Но…

– Послушайте, если происходит убийство кого-то одного из супругов, то подозрение в причастности падает на другого. В дальнейшем, по мере накопления фактов, фигуранты отсеиваются, – объяснила я.

– Но я…

– Я еще не договорила, Елизавета Витальевна. Мне известно, что такие поздние возвращения домой Александра Тимофеевича были и раньше, но в полицию вы тем не менее не звонили. Почему-то тогда отсутствие дома супруга вас не тревожило, – сказала я.

– Но я не помню таких случаев, правда! – воскликнула Скорострельникова. – Впрочем, если они и были, то, возможно, я тогда просто, не дождавшись Саши, элементарно засыпала. Вот и все. Разве такого не могло быть?

– Скажите, а какие отношения с Илларионом Леонидовичем Новостроевским были у вашего супруга? – не отвечая на вопрос Елизаветы, задала я свой.

– Татьяна Александровна!

Елизавета уже начала заметно нервничать.

– Вы ведь уже спрашивали меня об Илларионе в самом начале нашего разговора, разве нет?

– Да, спрашивала. Но только тогда мой вопрос касался ваших взаимоотношений с Новостроевским. А сейчас меня интересует другое: были ли конфликты между ними?

– Н-не знаю, – неуверенно сказала Елизавета. – Вроде бы их не должно было быть. Ведь Саша занимается… занимался автозаправкой, а у Иллариона – ресторан. Это ведь разные сферы предпринимательства, не так ли?

– Да, конечно, – подтвердила я. – То есть вам не известно, ссорились ли они, или же отношения между ними были вполне себе… нейтральные, скажем так?

– Не могу точно сказать, – покачала головой Елизавета.

– Но ведь, помимо предпринимательства, существует еще и другая сфера – личная. Вот здесь у вашего супруга и Иллариона Леонидовича могли