Преступная связь - Марина Серова

– «Эгоист»? Да нет. Я первый раз слышу такое название.

– А какой у них аромат? – уточнила Альбина.

– Такой брутальный, истинно мужской, с табаком, сандалом и корицей, – ответила я

– Ну нет. Он вообще-то предпочитал вроде как цитрусовый парфюм, – ответила горничная.

– Ладно. Ну, мы уже можем идти составлять фотопортрет этого незнакомца? – спросила я.

– Да, пойдемте, Татьяна Александровна, – кивнула Альбина.

– А где находится ваше отделение полиции? – спросила я, когда мы сели в машину.

Горничная назвала адрес. Я завела мотор, и мы поехали по маршруту, проложенному навигатором.

Отделение полиции Вознесенска находилось в двухэтажном старом здании. Оно уже очень давно требовало ремонта. Грязно-серые стены с облупившейся штукатуркой создавали впечатление заброшенности. Мы с Альбиной вошли внутрь, и я сразу же почувствовала угнетающую атмосферу, которую демонстрировали низкие потолки и тусклый свет неоновых ламп, отбрасывающих зеленые тени на дешевое линолеумное покрытие пола.

Воздух был тяжелым и густым от старых запахов и сигаретного дыма, который, казалось, въелся здесь в каждую щель. Все здесь выглядело как привет из прошлого века, от старых деревянных стульев, раздолбанных и скрипящих, до облупившихся дверных ручек. На стенах ожидаемо висели плакаты с информацией о безопасности и правилах поведении в общественных местах, а также неизменная рубрика «Их разыскивает полиция».

«Неужели нельзя было поставить хотя бы пластиковые стулья?» – мелькнула у меня мысль. Я заметила в углу автомат с кофе, но он выглядел так, как будто давно не работал.

Мы с Альбиной подошли к дежурному – мужчине средних лет.

– Здравствуйте, – поздоровалась я.

– День добрый, – отозвался полицейский.

– Скажите, как пройти к вашему начальнику? – поинтересовалась я.

– К майору Решетникову? – уточнил он.

– Ну, наверное, к нему.

– Проходите сейчас направо по коридору, там находится его кабинет, – объяснил полицейский.

– Спасибо, а как его зовут? – спросила я.

– Степан Васильевич. Решетников Степан Васильевич, – ответил сотрудник ОВД.

Мы с горничной остановились около двери с табличкой «Решетников С. В.». Я постучала.

– Входите, – раздался низкий и хрипловатый мужской голос.

Я открыла дверь и вошла. Следом за мной в кабинет вошла Альбина.

– Здравствуйте, Степан Васильевич, – поздоровалась я.

– Здравствуйте, чем могу помочь? – спросил майор.

Решетников – грузный и одышливый мужчина предпенсионного возраста с усталым лицом – сидел за столом, заваленным бумагами.

– Меня зовут Татьяна Александровна Иванова, – назвала я себя. – Я частный детектив и занимаюсь расследованием убийства Скорострельникова Александра Тимофеевича. Вот моя лицензия.

Я протянула Решетникову свои документы.

– Вы присаживайтесь, – предложил майор.

Я села на стул рядом с ним, а Альбина устроилась на стуле чуть поодаль.

– Так чем я могу вам помочь? – повторил свой вопрос Решетников, изучив мою лицензию и вернув ее обратно.

– Степан Васильевич, это горничная Скорострельниковых Альбина…

Я взглянула на Альбину.

– Альбина Владимировна Самохвалова, – подсказала горничная.

– Так вот, в рамках проводимого мной расследования необходимо составить фоторобот незнакомого мужчины, который преследовал Альбину Владимировну, – объяснила я.

– Понимаю, но, к сожалению, у нас сейчас нет специалистов для составления фоторобота. После присоединения Вознесенска к Тарасову всех перевели, у нас остались только дежурные, – сказал Решетников.

– То есть, иными словами, у вас нет необходимых ресурсов? Я правильно вас поняла? – спросила я.

– Абсолютно верно, – кивнул майор. – Ресурсы, как вы совершенно верно заметили, очень и очень ограниченны.

Решетников развел руками.

– Я понимаю, что вы занимаетесь серьезным расследованием, причем довольно запутанным. Наши коллеги из Тарасова нас информировали. Но, как я уже сказал, сотрудников у нас просто катастрофически не хватает, крутимся, как можем. Со своими делами с трудом справляемся, то есть я хотел сказать, раскрываем, – посетовал Решетников.

– И что, имеются нераскрытые преступления? – Я решила поддержать разговор.

– Да. Кстати, вот примерно с год назад на том же месте, то есть на нашей речке Адымчар, погиб один мужчина. Утонул. Это был преподаватель медицинского колледжа Всеволод Михайлович Пантелеймонов, – сказал Решетников.

– Да, трагический случай. Но почему вы отнесли его в разряд нераскрытых преступлений? Что, имеются какие-то факты, которые указывают на это? – спросила я.

– Как было установлено дознавателем, Пантелеймонов приехал на речку для рыбной ловли. На берегу были найдены удочки. Но дело в том, что и родственники, и близкие, и просто знакомые – короче, все, кто Пантелеймонова хорошо знал, – все в один голос утверждали, что Всеволод Михайлович не интересовался рыбалкой. Его супруга прямо сказала, что в их доме никогда не было ни удочек, ни каких-либо еще принадлежностей для рыбной ловли. Откуда они взялись на берегу?

Степан Васильевич пожал плечами.

– Получается, что он вдруг, ни с того ни с сего, купил принадлежности для рыбной ловли и поехал на речку. Но с чего бы? К тому же рыба в нашей речке практически не водится. Да и погода в тот день была совершенно неподходящая просто для того, чтобы отправиться на природу.

«Вот это поворот, – подумала я, – на первый взгляд смерть преподавателя колледжа никак не связана с убийством Александра Скорострельникова. Но и тот, и другой расстались с жизнь практически в одном и том же месте. Вряд ли это может быть случайностью. Необходимо будет поинтересоваться этим делом у Кирьянова. Поскольку все дела Вознесенского отдела внутренних дел передали в Тарасов, то и это дело наверняка там есть. Как же так получилось, что следователь, который занимался этим делом, пропустил такие явные несоответствия, как отсутствие интереса к рыбалке преподавателя. И еще – гибель двух мужчин практически на одном и том же месте с интервалом в год. Пантелеймонов утонул, как сказал майор Решетников. Но Александр Скорострельников ведь не утонул, его убили… Нет, между этими двумя случаями определенно имеется какая-то связь. Возможно, тут действовали одни и те же преступники».

– Ну что же, тогда нам ничего не остается делать, как ехать в Тарасов и там составлять фоторобот, – сказала я Решетникову.

– Да, ничего не поделаешь, – сказал майор.

Мы вышли из местного отделения полиции и поехали в Тарасов.

Войдя в управление полиции, я сразу направилась в кабинет Кирьянова.

– Володь, есть сейчас свободный специалист? – спросила я Владимира без долгих предисловий.

– А для чего он тебе? – поинтересовался Владимир.

– Я привезла из Вознесенска горничную Скорострельниковых, – сказала я и кивнула на Альбину, которая стояла у входной двери. – Необходимо составить фоторобот мужчины, который недавно преследовал Альбину, я чувствую, что это может быть каким-то образом связано с убийством Александра Скорострельникова, – объяснила я.

– Ладно, я сейчас узнаю, – кивнул Кирьянов.

Он позвонил кому-то и, переговорив по телефону, отвел нас с Альбиной к специалисту.

В просторном кабинете нас встретил молодой мужчина в очках.

– Вот, это Игорь Сафронов, прошу любить и жаловать, – представил Кирьянов сотрудника и вышел из кабинета.