Его зовут Тед - Андрей Залевский

— А маска из колготок с прорезями для глаз? Лыжная шапка? В Юте сейчас плюс двадцать пять градусов по ночам.

— Я заядлый лыжник, сэр, — Банди ни на секунду не отвел взгляд. — Зимой в горах бывает очень холодно. А колготки ну, это просто тряпка, чтобы протирать масляный щуп и стекла. Прорези там, наверное, случайно получились, когда я их рвал.

— Наручники?

Банди слегка пожал плечами, изображая легкое смущение приличного человека, попавшего в нелепую ситуацию. — Вы не поверите, офицер, но я нашел их в мусорном баке несколько недель назад. Просто гулял, увидел и решил оставить себе как сувенир. Забавная вещица, правда? А монтировка и пакеты нужны мне для переезда и работы по дому. Я же студент, мне часто приходится самому чинить вещи и перевозить коробки.

Ложь была сплетена мастерски. Каждое оправдание балансировало на тонкой грани между абсурдом и юридической правдоподобностью. Банди использовал свой интеллект, чтобы создать ситуацию «разумного сомнения» прямо на месте преступления. Он понимал: хранение веревки и ледоруба само по себе не является преступлением ни в одном штате Америки.

Он смотрел на полицейского с видом оскорбленной невинности, ожидая, что его статус студента юридического факультета и вежливые манеры заставят патрульного извиниться и пожелать счастливого пути.

Но Боб Хейворд не собирался его отпускать.

Формальный предлог

Сержант Хейворд прекрасно понимал юридическую уязвимость своей позиции. Перед ним не лежало мертвое тело. В машине не было следов крови или наркотиков. Если он сейчас отпустит этого парня, ссылаясь на презумпцию невиновности, то «Жук» растворится в ночи, и этот набор инструментов будет применен по назначению до рассвета.

Хейворд принял единственно верное тактическое решение. Он не стал обвинять Банди в похищениях или убийствах — для этого у него не было полномочий. Он использовал ту юридическую зацепку, которую предоставлял ему сам факт наличия подозрительных предметов в совокупности с попыткой бегства.

В полицейском кодексе Юты существовала статья, позволяющая задерживать лиц при подозрительных обстоятельствах с инструментами, которые могут быть использованы для совершения кражи со взломом. Лом, перчатки, маски и мешки идеально подходили под это описание.

К заправке с визгом тормозов подъехали две патрульные машины. Офицеры вышли наружу, окружив светло-коричневый автомобиль.

— Теодор Роберт Банди, — голос сержанта Хейворда разрезал ночной воздух, — вы арестованы по подозрению в уклонении от остановки по требованию сотрудника полиции и за хранение инструментов, предназначенных для совершения взлома.

Улыбка наконец-то дрогнула и медленно сползла с лица Банди. Его план дал фатальную трещину. Иллюзия контроля, которой он так упивался, рассыпалась в прах от столкновения с упрямым, дотошным полицейским протоколом.

Хейворд резко развернул его лицом к капоту «Фольксвагена». Щелчок стальных браслетов, замкнувшихся на запястьях Банди, прозвучал в ночи оглушительно громко. Это были настоящие, казенные наручники — не те, что лежали в его бардачке, а те, что символизировали неумолимую силу закона.

— Вы имеете право хранить молчание, — монотонно начал зачитывать Хейворд правило Миранды, усаживая задержанного на жесткое пластиковое сиденье патрульного крейсера. — Все, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде...

Светло-коричневый «Фольксваген Жук» был опечатан и отправлен на полицейскую штрафстоянку для дальнейшего, более тщательного обыска. Тед Банди отправился в камеру предварительного заключения окружной тюрьмы.

Ночь, которая должна была закончиться для маньяка очередной успешной охотой, завершилась его первым в жизни арестом. Но истинный масштаб того, что произошло на заброшенной заправке в Грейнджере, стал понятен лишь на следующее утро, когда рапорты патрульных легли на столы детективов убойного отдела.

Пазл складывается

Утро 16 августа 1975 года в офисе шерифа округа Солт-Лейк началось с рутинной проверки сводок за прошедшую ночь. Детектив Джерри Томпсон, который несколько месяцев назад допрашивал чудом спасшуюся Кэрол ДаРонч и пытался найти человека с полицейским значком по имени «офицер Розеланд», налил себе кофе и взял в руки свежий отчет сержанта Хейворда.

Текст рапорта читался как сценарий невероятного фильма. Остановка подозреваемого. Попытка скрыться. Светло-коричневый «Фольксваген Жук». Демонтированное пассажирское сиденье. Наручники, ледоруб, маска из колготок.

Сердце детектива Томпсона забилось быстрее. Он перевел взгляд на графу «Данные задержанного».

Имя: Теодор Роберт Банди. Возраст: 28 лет. Род занятий: Студент юридического факультета Университета Юты. Предыдущее место жительства: Сиэтл, штат Вашингтон.

Джерри Томпсон медленно опустил чашку с кофе на стол. В его кабинете висела большая пробковая доска, на которой были приколоты материалы из трех штатов. Там висели телетайпы из Колорадо об исчезновении девушек. Там висел рапорт Кэрол ДаРонч о попытке похищения на парковке торгового центра. И, самое главное, там висела толстая папка, присланная детективами из Сиэтла.

В этой папке находились данные о серии бесследных исчезновений студенток. Там же лежал фоторобот, составленный со слов свидетелей на озере Саммамиш, — рисунок привлекательного молодого человека с аккуратной прической и волевым подбородком. И крупными буквами было выведено имя, которое называл сам убийца: «ТЕД». А рядом марка машины: «Бронзовый Фольксваген Жук».

Томпсон открыл папку и достал свежую полароидную фотографию (магшот), сделанную всего несколько часов назад при оформлении ареста Банди. Он подошел к пробковой доске и приложил реальную фотографию к нарисованному фотороботу из Сиэтла.

Сходство было не просто поразительным — оно было абсолютным, стопроцентным, парализующим.

Тот же прямой нос. Те же тонкие губы. Тот же пробор в темных волосах. Тот же пронзительный, спокойный взгляд.

— Боже мой, — прошептал Томпсон, обращаясь в пустой кабинет. — Мы его взяли.

В одно мгновение хаос из тысяч карточек, ложных подозреваемых и бессмысленных зацепок обрел пугающую, математическую стройность. Разрозненные факты сошлись в одну точку.

Парень, которого остановили за нарушение правил дорожного движения, не был просто неуклюжим автоугонщиком, прячущим лом под сиденьем. Это был «Тед» из Сиэтла. Это был «офицер Розеланд» из Мюррея. Это был невидимый ночной кошмар, терроризировавший кампусы Вашингтона, каньоны Юты и горнолыжные курорты Колорадо. И он жил прямо здесь, в их городе, ходил на лекции, улыбался соседям и носил галстук.

Детектив Томпсон немедленно поднял трубку телефона и запросил экстренную связь с убойным отделом Сиэтла и полицией Колорадо. Новость облетела полицейские управления трех штатов со скоростью лесного пожара. Аппараты телетайпов начали безостановочно выплевывать запросы на ордера и передачу улик.

Механизм правосудия, наконец, получил то, чего ему так не хватало долгие полтора года, — физическое тело подозреваемого, его автомобиль и его имя.

Тед Банди сидел в камере предварительного заключения округа Солт-Лейк, уверенный, что его адвокатские навыки и маска добропорядочного гражданина помогут ему быстро выйти под залог. Он был абсолютно убежден, что полиция Юты