Выходи замуж за моего мужа. Том 1 - Sungsojak

– Я пойду спать. Увидимся в офисе.

– Спокойной ночи. А, Дживон.

– М?

– Люблю тебя.

Дживон едва не бросила трубку на пол. Она так и не смогла заставить себя сказать «и я тебя», поэтому просто закрыла крышку телефона.

В прошлой жизни Минхван каждый день осыпал ее ругательствами, но при этом наотрез отказывался разводиться. Дживон пыталась подготовить документы для судебного процесса, но Сумин каждый раз ее останавливала, утверждая, что шансов на победу нет. Минхван после этого становился еще свирепее, словно узнавал обо всем.

Дживон тогда думала, что в этом кроется хоть какая-то капля любви, но теперь она понимала правду. Это была лишь гордость. Пак Минхван, весь такой высокий, красивый и талантливый, просто не мог допустить, чтобы его бросила какая-то добрая глупышка Кан Дживон. Он считал, что только он имеет право поставить точку в их отношениях.

«Какая же идиотская гордость», – подумала Дживон.

Муж из ее прошлой жизни был настоящим куском дерьма. Хотя… даже от дерьма пользы больше, его хотя бы можно использовать как удобрение.

Дживон рухнула на кровать. В списке сообщений висело еще одно – от Чон Сумин.

Почему телефон выключен? Моя половинка, ты в последнее время какая-то холодная со мной, мне даже немножко обидно. Но ты же знаешь, что я тебя люблю? Как увидишь, перезвони, а то я беспокоюсь!

«Интересно, была ли ты со мной искренней хоть одну секунду?» – подумала Дживон, утыкаясь лицом в подушку. Больше она не верила никому. Ни единому человеку.

– Буду верить только себе. Я ведь вернулась в прошлое, – сказала она вслух, и на душе вдруг стало легче.

Бояться больше нечего, ведь она уже видела самый страшный финал своей жизни.

* * *

Для Ян Джуран это был бесконечно долгий и трудный день. Она едва втиснулась в вагон метро, набитый людьми, как банка с консервированным горошком.

Нужно было скорее бежать домой: готовить ужин, купать маленькую Ёнджи и собирать ее завтра в садик. А ведь еще проект, который нужно сдать к утру, был не до конца готов.

– Я дома.

– Мама!

Стоило ей открыть дверь, как маленькая Ёнджи, смешно перебирая ножками, подбежала к матери и вцепилась ей в ногу. Это был самый счастливый момент дня.

– Ой ты моя малышка! Заждалась мамочку? Соскучилась?

Джуран подхватила дочку на руки и зашла в гостиную. Ее муж, Ли Джэхён, даже не повернул головы. Он лежал на диване и увлеченно смотрел по телевизору трансляцию какой-то игры.

– Что так поздно? Я уже проголодался, – буркнул он.

– Мог бы и сам что-нибудь приготовить, раз проголодался.

Джуран посадила Ёнджи на коврик, повесила жакет и поставила сумку. Ее взгляд упал на кровать: одеяло было скомкано так же, как они оставили его утром. Из груди невольно вырвался вздох.

– Иди искупай Ёнджи, пока я готовлю. Она вся чумазая.

Купание дочки было единственным делом, которое Джэхён умел делать в этом доме. Да и то, только если Джуран его заставит. А уж убирать в ванной после купания всегда приходилось ей.

– Я весь день за ней смотрел! Я опаздываю на встречу, так что сама ее вымоешь и поужинаешь в одиночестве! – огрызнулся муж.

– Что?

Джуран только сейчас заметила, что муж уже одет в уличную одежду.

– Ты куда опять собрался?

– Я же сказал – на встречу. Друг один работу сменил, пойду разузнаю, что да как.

– Ты и в прошлый раз говорил то же самое!

Джэхён проигнорировал ее слова и начал обуваться в прихожей.

– Сколько раз за неделю ты куда-то уходишь? Ты не видишь, что я только что с работы и с ног валюсь от усталости?!

– По-твоему, одна ты работаешь? Мне тоже тяжело! Я весь день рассылал резюме и за Ёнджи присматривал!

– Это ты так присматривал? Посмотри, в каком она виде! У ребенка прическа та же, что я ей сделала утром, и памперс полный!

– Опять нудишь! Вот поэтому я и ухожу из дома! – громко крикнул Джэхён и вышел, хлопнув дверью.

Джуран выскочила в коридор и закричала вслед уезжающему лифту:

– Куда пошел?! Сначала дочку искупай!

Ее крик лишь печальным эхом вернулся от дверей лифта, которые уже почти закрылись.

Ли Джэхён уволился через три месяца после того, как Джуран забеременела. Не посоветовавшись, просто поставил перед фактом, потому что теперь у них будет ребенок и ему нужна работа с зарплатой повыше. С тех пор он так и сидел у нее на шее. Буквально не принося никакой пользы.

Он только приводил Ёнджи вечером из детского сада и кормил ее смесью, которую Джуран приготовила заранее. А иногда, очень редко, когда жена заставляла его купать дочь, он ворчал на всю квартиру.

Домашние дела он тоже не делал, говоря, что не умеет. По четыре раза в неделю он то пропадал в компьютерных клубах, то зависал с друзьями в барах. Иногда делал и то и другое.

– Мама, мама!

Маленькая Ёнджи подошла и обняла растерянно стоящую маму за ногу.

– Мама здесь, маленькая моя.

Джуран присела перед дочкой на корточки. От ребенка пахло кислым – муж даже не потрудился сменить ей одежду после того, как забрал из садика, а на подбородке виднелись засохшие пятна от смеси.

– Пойдем купаться. Поиграешь с уточкой.

Джуран наполнила детскую ванночку и посадила туда Ёнджи. Дочка капризничала и не давала мыть голову, так что к концу процедуры на лбу Джуран выступил пот, а одежда была вся в мыльной пене.

Ужасно хотелось есть, а еще больше – просто залезть под душ. Но Джэхёна не было, и единственное, что она успела, – это наскоро умыться, пока Ёнджи увлеченно играла с резиновой уточкой.

После банной битвы настала очередь уборки. Зайдя в кабинет к компьютеру, Джуран увидела пустую кастрюлю из-под рамёна, грязную кружку и открытые банки от панчханов. Вздохнув, она посмотрела на обеденный стол – там стояла тарелка с недоеденной смесью дочки.

– Мог бы хоть за собой убрать…

Она просила его об этом бесконечное множество раз. Не ешь за компьютером, положи посуду в раковину. Она даже не надеялась, что муж вымоет хоть одну тарелку, но результат всегда был одинаковый.

Джуран наспех доела остатки детской смеси, решив, что это и будет ее ужин, перемыла гору посуды и собрала разбросанные по полу игрушки. Пятна от пролитого мужем сока уже успели присохнуть, пришлось оттирать их тряпкой.

Даже десяти рук ей было бы мало. Последний раз она спала больше пяти часов подряд еще в роддоме, когда родила Ёнджи, но