Жены убийц и их тайная жизнь - Элизабет Арнотт

Марго переводит взгляд с нее на Элси и обратно.

– Копы – они что, с киллером постель делили? Или пироги ему пекли? Пиджак помогали снять в конце трудного дня?

– Нет, – признает Элси.

– Только нам известно, каково это – жить с преступником, – продолжает Марго. – Разумеется, тут мы сильны задним умом: в свое время не понимали, какие именно детали говорят об опасности. Может, мы и не представляем, почему наши мужья занимались… тем, чем занимались. Но, по-моему, у нас неплохие шансы определить, что за личность этот конкретный убийца.

– Полиция начнет с очевидных подозреваемых… – Элси изо всех сил старается, чтобы в ее голосе не зазвучали нотки энтузиазма. – Займется людьми, которые работали или учились с жертвами, опросит уборщиков, которые исполняли свои обязанности неподалеку от мест преступления. Вот и пускай копают. Это кропотливая, нудная работа. А мы тем временем опередим полицию на несколько шагов.

– Заберемся в голову к убийце! – Глаза у Марго округляются.

– И вот что я подумала, – решается Элси.

Марго уже с ней заодно; осталось заручиться поддержкой Беверли. Впрочем, учитывая ее альбом, и пометки на карте Калифорнии, и воображаемую связь с Черил Иррерой, вряд ли Элси сейчас услышит от нее «нет».

– Наши мужья – все трое – стали убийцами, когда переживали сложный период, верно?

Эта мысль посетила Элси на днях, по пути домой, в машине. Элси пыталась найти нечто общее между Альбертом, Генри и Стивеном. Как вышло, что учитель, инженер – проектировщик кондиционеров и политик – на первый взгляд, совершенно разные люди – взялись совершать чудовищные действия и с ловкостью профессионалов заметать следы?

– Сложный период? – переспрашивает Бев.

– Возьмем Стивена, – объясняет Элси. – Кажется, Марго, ты говорила, что перед убийствами он выдвигал свою кандидатуру на выборах?

– Да.

– И проиграл, так ведь? Для него это был удар по самолюбию…

– Да уж, эго он имел раздутое.

– Значит, проигрыш на выборах он воспринял как нечто унизительное?

Марго кивает. Видно, как она, в размышлении, уперлась языком себе в щеку.

– Ну а что насчет Альберта?

– Его уволили из школы, – говорит Элси. – Он был потрясен. И взбешен. Ему пришлось рассматривать вакансии, которые он изначально считал недостойными своей персоны; но и там он получал от ворот поворот. А как было с Генри?

Беверли вздыхает.

– Проблемы на работе?

Беверли отрицательно качает головой.

– Да вроде нет. Только… – Она хмурится, выдерживает паузу. – Да, было кое-что.

Элси подбадривает ее кивком:

– Продолжай.

– Позвонил его брат, сказал, что отец при смерти.

– Значит, личное горе, да? – спрашивает Марго.

– Не то чтобы горе; более сложное чувство.

Элси знает: муж Беверли не ладил со своим отцом – тот был настоящий тиран.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что убийцей может стать всякий, кому жизнь подсунула проблемы? – произносит Бев.

– Нет, конечно, – отвечает Элси. – Просто если человек изначально склонен к насилию или имеет признаки потенциального убийцы, то, случись в его жизни что-то серьезное, столкнись он с трудностями – так возьмет и сорвется. Защелкнется замок – и все.

Для наглядности Элси сцепляет пальцы.

– Без такого события циферки не сойдутся. А уж когда они сошлись…

– Хлоп, – Марго раскрывает ладонь. – Скороварка вовремя пар не выпустила – и пожалуйста, крышку сорвало.

– Вот именно, – подтверждает Элси.

– Значит, если мы за это возьмемся, нам надо присматриваться к людям с финансовыми проблемами? – говорит Беверли. – А также к тем, у кого проблемы всех прочих категорий?

– Банкротство, бизнес на грани краха, семейные драмы…

– Ну и как это выяснить? – спрашивает Марго.

Элси хочет ответить, но Беверли ее опережает:

– Сами знаете, девочки, что нас ждет!

Элси и Марго глядят на нее во все глаза.

– Одно дело – интересоваться убийствами Черил и Эмили; но чтобы самим вести расследование? Только представьте, что о нас подумают, если мы не будем сидеть по домам! – В голосе Бев напряжение. – Если примемся вынюхивать, вертеться возле мест убийства – какое впечатление о нас сложится?

– Пускай обыватели воображают что хотят, – говорит Элси. – Мы в долгу перед убитыми девушками – теми, которых умертвили наши мужья, и вот этими двумя новенькими. Разве не так? Разве мы не обязаны предотвратить дальнейшие жертвы?

– Боже, – перебивает Марго, ставя свой стакан прямо на пол. – Да сколько можно повторять? Я не имею отношения к убийствам моего мужа. Ты, Бев, не отвечаешь за Генри, а ты, Элси, – за Альберта. Может, нас кто-то и считает побочными продуктами их действий – а только я никакой не продукт. И не примечание к биографии Стивена: не была им и становиться не собираюсь, хоть мне эту роль и навязывают. Короче: я в деле. Займемся расследованием.

– Бев, ты ведь не зря собираешь заметки об убийствах, – ободряет подругу Элси, смекнув, что без альбома Беверли им не обойтись. – И жены преступников написали тебе целую гору писем. Может, в них есть зацепки? Может, мы получим представление об убийце – ведь выяснили как-то эти женщины, что их мужья творят зло?

Марго словно перехватывает эстафету.

– Мы составим портрет убийцы. Постараемся его вычислить, исходя из личных особенностей и жизненных обстоятельств. Узнаем, что им движет.

Марго в надежде смотрит на Беверли.

– Обнаружится что-то существенное – сообщим в полицию, если тебе от этого полегчает. Ты, Элси, наверное, сможешь у себя в редакции раскопать сведения о логотипе?

Элси кивает. Вдобавок она должна поговорить с Хантером – пусть даст ход сведениям о браслете. Если общественность о нем узнает, каждый будет глядеть в оба, искать его. А найденный браслет – это уже зацепка, через нее можно выйти на убийцу.

– А ты, Марго, займись пропавшей девушкой-моделью, – в свою очередь, наставляет Элси. – Может быть, вспомнишь, что еще о ней слышала. С кем она водила знакомство, с кем работала, был ли у нее парень. Любая информация пойдет в копилку.

– Ну а ты-то с нами, Бев? – спрашивает Марго.

Беверли некоторое время молчит, затем сглатывает ком.

– Так и быть, – наконец выдает она. – Я тоже участвую.

Двое суток в плену

В тот день, когда ты похитил меня, погода была замечательная. Солнце – молочно-белый мраморный шарик – стояло высоко в зените, в окна лился свет, замирая на полу теплыми лужицами. Звериный инстинкт шепнул мне: «Ты не одна»; не смея выдохнуть, я ждала, а время тянулось, и самой себе я, застывшая в полуобороте, напоминала муху в капле янтаря.

Дар речи меня покинул, дух занялся; я была потрясена не столько тем, что это – ты,