Тень чужого врага - Галина Владимировна Романова

— И что за история?

— Ну, во-первых, они оказались сильно пьющими людьми. И по этой причине Наташа их отселила из своей квартиры в коммуналку по соседству. И пока они «исправлялись» там, успела продать квартиру.

— Та-а-ак, с этого места поподробнее.

— Квартиру она продала очень быстро. И вдруг ни с того ни с сего взяла и померла так неосмотрительно. На радостях? Сомнительно. Тем более что денег с продажи квартиры не обнаружено. Ее тупо поимели, майор!

— Родители?

— Да брось! Их самих подполковник нашел в сугробе. Отца — мертвого, мать — едва живую.

— В смы-ысле?! — вытаращился Воинов. — На них покушались?

— Скорее они обкушались! — невесело рассмеялась Оля.

Она открыла крышку пластикового контейнера, запустила туда пластиковую вилку, размешала.

— Хотя подполковник и уверял меня, что история темная, уходящая своими корнями в события аж одиннадцатилетней давности. Но как по мне, эти двое нажрались паленой водки и уснули в сугробе. Семейка та еще!

Воинов замер с полным ртом лапши Кое-как со второй попытки проглотил.

— Как это, Оля? Я не понял. В каком сугробе их нашли?

— Маму с папой Харитоновых нашли на окраине поселка, где следит за порядком и профилактикой правонарушений подполковник Анисимов Николай Николаевич. И он развил такую бурную деятельность, что у меня глаза на лоб полезли. Таких фантазий я даже от тебя не слышала, майор.

— Он оставил свои координаты?

Дима постарался не обратить внимания на последнюю колкость. Наверняка с подачи Ромы называет его выдумщиком.

Вот засранец…

— Не волнуйся, майор, подполковник не собирается уезжать к себе в поселок. Остался в Москве на пару дней. Завтра с утра нанесет нам визит и озвучит свою махровую версию. Так что жди!

Глава 15

Николай Николаевич ужинал в ресторане при гостинице, номер в которой снял вчера вечером. Дочки наперегонки зазывали его к себе, но он, чтобы не обидеть своим выбором никого из них, решил остановиться в гостинице.

— Так будет лучше, — улыбался он, наблюдая их соперничество, казавшееся ему смешным и подростковым. И приврал: — Я буду работать над документами.

Дочки отстали. Но младшая обещала вечером позвонить. Что-то там у нее с поиском Воробьева Ивана Александровича не выходило. Он в суете толком и не понял. То ли пропал Воробьев, то ли помер. Вот теперь Анисимов сидел за картошкой с мясом в ресторане и ждал ее звонка.

Ресторанный зал был небольшим, всего на десять столиков. Но всё чистенько, пальмы в кадках. Он и не разобрал, настоящие или искусственные. И неожиданно захотел себе в дом такие же. Неплохо было бы оживить такой вот экзотической зеленью его опустевший дом.

Картошка с мясом и салат входили в комплексный ужин. Недорого и вкусно. Прямо по-домашнему. Ел с удовольствием. И все время смотрел на телефон, который положил возле подставки с салфетками. Телефон молчал.

Дочка позвонила, когда он уже спать укладывался.

— Пап, что-то лажа какая-то с твоим Воробьевым, — проговорила она виновато. — Нет его нигде.

— И не было?

— Был, как же. Был, конечно. Сразу после увольнения уехал в город по соседству с местом своего рождения. Точнее, осел в райцентре, в ста километрах от деревни, в которой родился. Регистрации по месту жительства не было. Удалось выяснить его место пребывания по работе: он устроился на станцию техобслуживания слесарем. Прожил там какое-то время.

— Какое?

— Полгода, пап. И сразу след его потерялся. За десять с половиной лет гражданин Воробьев нигде и никак себя не проявил.

— Ух ты! Как же так? — удивился Анисимов. — Помер?

— Если и помер, то социальные службы об этом не знают. Он просто пропал, пап. Так бывает, когда человека никто не ищет.

— Его никто не искал?

— Судя по всему, нет. У него не было семьи. Братьев-сестер тоже не имелось. Родители умерли давно, еще когда он школу оканчивал. До призыва в армию жил один. В детдом не попал, потому что на момент его сиротства ему уже было восемнадцать. Это всё, пап. Твой Воробьев, думаю, давно покойник.

— Да уж теперь и я понял. Так же не бывает, чтобы человек за десять с половиной лет нигде не объявился.

Анисимов еще поговорил с дочкой минут пять о делах семейных и простился до завтра, пообещав позвонить.

Он бродил по номеру, всё рассматривал, ощупывал тяжелые бархатные портьеры. Находил их красивыми и задавался вопросом: а чего он себе такие не купит? Не миллион же стоят! В самой большой комнате у него в доме ох как бы красиво висели такие, какого-нибудь нежного светлого оттенка. И стены ему понравились в фактурной штукатурке. Как будто следы на песке от ветра. Интересно, дорогое удовольствие, нет?

Через час всё же решил лечь спать. С утра пораньше он собирался навестить райотдел, который занимался расследованием неожиданной смерти Натальи Харитоновой. Анисимов надеялся, что майор Воинов окажется более профессионален, чем его помощница — капитан Панкратова.

Девица ему совсем не понравилась. На Ларису, убитую горем, смотрела с плохо скрываемой неприязнью. Каждый раз, как отвечала на Ларисины вопросы, закатывала глаза. И Анисимову это напоминало нелепую сцену из водевиля какого-то. У человека, понимаешь, горе, а она кривляется.

На него капитан Панкратова тоже посматривала свысока. Типа, приехал тут сельский валенок. Несет не пойми что.

Николаю Николаевичу очень хотелось приструнить девицу. Поставить ее на место. Всё же он подполковник, а она всего лишь капитан, но…

Не стал. Сдержался. Он из поселка, которого на карте не сыщешь. А она из Москвы. Тут у них другие ритмы, другие методы работы. Таких происшествий, что повергло в шок жителей его поселка, у них за день с десяток может случиться.

Засыпал Анисимов в крайне противоречивых чувствах.

Хотелось и дело раскрыть, которого даже заводить никто не стал. Отравление суррогатным алкоголем сочли несчастным случаем. И в то же время покоя уже хотелось. В его шестьдесят с небольшим лет преодолевать такие расстояния тяжеловато. Вчера дома был. Сегодня уже в Москве. Завтра…

Он ведь собрался съездить на родину к Воробьеву, да. А это ни много ни мало триста километров от гостиницы, в которой он сегодня ночует.

Зачем ему это нужно? Он сам не знал. На работе взял отгулы, чтобы Ларису Харитонову сопроводить до дома. И уже здесь решил, что поедет к Воробьеву на родину. Очень хотелось Николаю Николаевичу побеседовать с сотрудниками той станции техобслуживания, где полгода проработал Воробьев.

Что СТО все еще существует и