Тень чужого врага - Галина Владимировна Романова

— Да. Уверен.

— Можете напрасно скататься, — предупредил тот.

— Могу. Но если не поеду, измучаюсь весь.

Анисимов уже покупал билет. Воинов вызвался его проводить на перрон и, пожимая руку на прощание, проговорил:

— Хорошо. Счастливой дороги. И звоните мне. Буду ждать. Что-то свербит, да… Какое-то странное ощущение, что все это как-то связано. Может, так и есть. Звоните.

Глава 16

На скором поезде до нужного города Анисимов доехал рекордно быстро — всего за три с половиной часа. Сверился с расписанием, купил обратный билет на ночной поезд. Затем включил навигатор, забив туда адрес станции техобслуживания. Решил, что, невзирая на то, как сложится, он сегодня непременно вернется. И написал все же дочкам, где он. Мало ли что? Не хватало еще, чтобы он, как Воробьев, сгинул в этом городе. Майор Воинов, конечно, знал, куда он поехал. Но мог забыть о подполковнике сразу, как они расстались.

Отправив сообщения, Анисимов пошел на стоянку такси. И уже через двадцать минут, ровно в четыре часа дня, выбирался из машины возле широко распахнутых ворот большого ангара. СТО располагалась на окраине, но, судя по тщательно вычищенной от снега территории и множеству машин внутри ангара, дела тут шли неплохо.

— Мне бы вашего хозяина повидать, — отмел он сразу предложения всё починить почти мгновенно. — Пешком я. По важному делу.

Хозяин был на месте. Наблюдал диалог Анисимова с молодым слесарем из кабинета на втором этаже, напоминающего стеклянными стенами аквариум. Поднявшись по железной лестнице наверх, Анисимов сразу представился и не стал скрывать, зачем и по чью душу приехал.

— Товарищ дорогой, знаете, сколько у меня людей за это время поменялось? — вытаращился на Анисимова седой усатый мужик в толстом свитере и стеганых штанах. — И увольнялись, и просто уходили, ничего не сказав. Не вышел, и всё.

— Но вы же ведете учет. Работаете официально. Иначе как бы я нашел следы Воробьева?

Растерянно моргнув пару раз, хозяин станции техобслуживания шлепнул себя по лбу и пошел к высокому несгораемому шкафу, занимающему всю северную стену от угла до угла.

— Какой год, говорите? — спросил он, роясь в папках.

Анисимов уточнил. И еще раз назвал фамилию.

— Ага! Вот он, голубчик! — через пять минут довольно громко обрадовался мужчина, извлекая из шкафа изрядно пожелтевшую картонную папку. — Я вот лично бумаге больше доверяю, чем компьютеру. И храню все документы подолгу: места не пролежит. Старой я закалки. Смотрите, товарищ подполковник…

Смотреть особо было не на что. Та же самая фотография, что и в личном деле конвойного Воробьева в колонии. Те же самые скудные сведения. Единственный плюс — в документах имелся номер мобильного телефона Воробьева и место временного проживания с пометкой в скобках «съемное жилье».

— Это недалеко тут. Дом старый. Ветхий. В три этажа. Всё никак не снесут его, — дополнил информацию хозяин станции техобслуживания.

— Да кого я там найду спустя столько времени? Наверняка уже все, кто мог, съехали давно.

— А вот это вы зря, товарищ полицейский. — Мужик обвел взглядом свой кабинет со стеклянными стенами. — У нас тут, в глубинке, всё постоянно и неизменно. И хозяйка квартиры, где жил этот безрукий слесарь, до сих пор обитает в своей квартире. В одной живет, вторую сдает. Я к ней частенько своих работников посылаю, если кто приезжий. Охотно сдает за копеечку малую.

— Безрукий слесарь? — удивленно поднял брови Анисимов. — Почему безрукий?

Он сфотографировал на телефон номер мобильного Воробьева со страницы из пожелтевшей папки и адрес, где тот снимал квартиру.

— Да вспомнил я его. Вот стоило на лицо взглянуть, как сразу вспомнил. Пришел устраиваться — сразу начал темнить чего-то. Где, спрашиваю, работал до этого? Не говорит. Буровит чё-то про потерянную трудовую книжку, несет всякую ерунду, про пожар какой-то бормотал. Это уж потом мой бухгалтер по его паспорту установил, где он и что он. Так бы и сказал, что на зоне работал. Мне-то что.

— А почему безрукий? Не умел ничего?

— Вообще! Даже метлу толком в руках держать не умел. Двор подмести чтобы. Куда его к машинам допускать? Он однажды нам чуть движок не запорол на дорогой иномарке. Не то масло начал заливать. Тьфу!

Хозяин станции техобслуживания вызвался проводить Анисимова на улицу. И всё ворчал и ворчал, вспоминая проступки Воробьева.

— Только врал он всё, товарищ полицейский, — неожиданно сказал уже на улице мужчина.

— Что врал? О чем? — не сразу понял Анисимов.

Он смотрел на часы и прикидывал время, чтобы на поезд до Москвы не опоздать.

— Врал, думаю, что не умеет ничего, — провел по усам ладонью хозяин станции техобслуживания. — Мастером, подозреваю, был на все руки. Не хотел просто таланты свои раскрывать. С метлой-то оно удобнее.

— Откуда такие подозрения? — рассеянно поинтересовался Анисимов.

Он как раз подсчитал, что и с учетом беседы с хозяйкой квартиры, где ранее проживал Воробьев, он успевает на вокзал. И даже запас времени останется вполне приличный.

— Они как-то с парнями с моей станции поехали на рыбалку. На старом уазике, тот одному из бывших моих работников принадлежал. Как ведь водится? Сапожник всегда без сапог, так? Здесь работал исправно, а своя машина — рухлядь. Машина возьми и заглохни на обратной дороге. Бились с ней, бились все — бесполезно. А Воробьев всё стоял в сторонке и посмеивался. А потом растолкал всех, под капот залез. Чего-то там покрутил, постучал — машинка-то и поехала. У ребят челюсти отвисли, честное слово. Начали к нему приставать: что за секрет? А он только отшучивался. И буквально через неделю слился.

— Как это? — не понял Анисимов.

— Просто на работу не вышел, и всё. И телефон выключен, и в квартире не появился. Ну я его задним числом и уволил. Зачем мне такой работник?..

— Я в его квартиру других пустила. Зачем мне такой жилец? — возмущалась хозяйка квартиры, которую прежде сдавала Воробьеву. — За квартиру за месяц задолжал. Вещи свои не забрал. Всё побросал и исчез.

Она держала Анисимова на пороге, в свою квартиру не пригласила. И в ту, что сдавала, не пустила тоже.

— Нечего вам там смотреть. Десять лет прошло. Там у меня уже столько народу поменялось!

— Вот вы говорите, вещи Воробьев побросал. А документы? Деньги? И это тоже оставил?

— А то прямо! — фыркнула женщина, стоя на пороге и кутаясь в теплый пуховый платок. — А денежки-то у него водились. Я как-то раз газовиков к нему пустила, когда он на работе был. И как они ушли, квартиру