Тень чужого врага - Галина Владимировна Романова

Рылась в вещах, старая бестия!

— Мне и искать ничего не пришлось, — правильно поняла она взгляд Анисимова. — Деньги лежали в картонной коробке под подушкой на кровати.

— Много денег?

— Уж не знаю, не считала. Но прилично, думаю: плотно так лежали пачки. Коробка из-под ботинок немаленькая. А сверху паспорт его и другие документы. И ключи какие-то.

— А потом деньги исчезли?

— И деньги, и документы, и ключи. Только я не брала ничего! — Она размашисто перекрестилась. — У меня репутация честного человека.

Который по вещам своих жильцов шарит.

— И что? — снова догадливо отреагировала она на его взгляд. — Имею право! Мало ли что они тут могут хранить?

И она указала пальцем на соседнюю дверь. Поджала губы и осуждающе покачала головой:

— А тут пропал, нет его. И не день-другой, а пару недель. Василич — это хозяин станции — звонит мне, а я ни сном ни духом. Решила зайти. Мало ли, жив, нет? Да и время платить за коммуналку подошло. Зашла. А в квартире пусто.

— Вы же сказали, что вещи он оставил, — напомнил Анисимов.

— Ой, да что это за вещи? — презрительно скривила она лицо. — Зажигалка, два фонаря, телефон старый, сломанный, рваный свитер и костюм спортивный. Я это барахло всё в мешок собрала и…

— На помойку снесли, — закончил за нее Анисимов.

— Нет. Прав таких не имею — чужие вещи выбрасывать. Пусть и барахло такое. В подвал под домом отнесла.

— И? Там так и лежат? — посмеиваясь, спросил Николай Николаевич.

— А куда им деться? Там у меня целая коллекция. Воробьев не один такой мудрый был. Еще пару раз меня на деньги кидали — смывались не заплатив. Там вещички были подороже. Однажды даже колонку оставили, маленькую такую, но дорогую. Я их тоже в подвал снесла. Мало ли, думала, может, выкупить соберутся. А хрен там. Никто за вещами так и не пришел. Теперь-то я поумнела. Депозит требую. Ну что? Будете барахло его забирать?

Конечно, он все забрал. Пыльный пакет черного цвета обернул новым пакетом и уложил на дно своей дорожной сумки. Будет еще время рассмотреть всё получше.

Через четыре часа Анисимов уже ехал обратно. Сев на свое место у окна, он откинулся на мягкую спинку сиденья, плотнее запахнулся в куртку и задремал. И проспал до самой Москвы.

Ночная столица встретила его ледяным дождем и жутким ветром. Он продрог за пару минут, широко шагая к стоянке такси.

— Куда едем? — поинтересовался таксист, когда Анисимов уселся на заднее сиденье.

— В гостиницу какую-нибудь. — Он посмотрел на затылок молодого парня за рулем. — А так-то домой очень надо. Да далековато.

Среди ночи тревожить дочерей он не стал бы ни за что.

— А где дом? — поинтересовался парень.

Анисимов назвал свой поселок и примерное расстояние. Таксист забил маршрут и, к радости подполковника, заметил, что это для него и не расстояние вообще, всё упирается в оплату.

— Хорошо заплатите — отвезу, — пообещал таксист.

И назвал, сколько это — «хорошо». Анисимов прикинул. С учетом ночлега в гостинице и завтрашнего билета на автобус до поселка выходило почти в два раза дешевле.

— Поехали, — проговорил он с облегчением. — Домой…

Ворота еле открылись: столько снега намело за пару дней! От ворот к крыльцу Анисимов утопал в нем по колено. Но, войдя в дом, улыбнулся счастливо. И сразу, сняв куртку и обувь, поспешил на кухню. Чайник поставил, кастрюлю с макаронами по-флотски из холодильника достал. И уже через три-четыре минуты усаживался ужинать.

Пока ел, запивая макароны горячей водой, в телефоне контакты в одном из мессенджеров просматривал. Старшая дочка была там всего час назад. Младшая сидела в Сети. Хотел ей позвонить, да передумал. Написал короткое «Я дома». Она ответила еще короче: «Ок». Занята. Хорошо, что не поехал ни к кому из них. Неожиданно на глаза попался контакт майора Воинова. Тот тоже, что странно, был в Сети. Времени — третий час. Чего не спится человеку?

«Я вернулся. С вещами Воробьева, которые он оставил десять лет назад на съемной квартире», — зачем-то написал Анисимов и отправил сообщение майору. И еще зачем-то спросил: «Чего не спится, майор?»

«На происшествии», — было коротким ответом.

И всё. Больше никакой реакции. Оно и понятно. Человек не за поздним ужином просиживает, а на месте преступления. Подосадовав на самого себя и обозвав праздным старым болваном, Анисимов принял душ, переоделся в байковую пижаму и улегся в постель.

Сон уже подкрадывался к нему, обволакивая уставшее тело приятной негой, когда телефон неожиданно зазвонил.

— Спите, подполковник? — спросил Воинов хрипло.

— Нет, майор, — соврал Анисимов сонным голосом, включая ночник и подслеповато моргая. — Что случилось? Что-то же случилось? Вы же не просто так звоните.

— Никак нет, — ответил тот упавшим голосом. — Дина Чирикина… Она погибла.

— Попробую угадать… Несчастный случай? — скорбно сложил губы Анисимов.

— Нет. На этот раз нет. Она покончила с собой. Спрыгнула с крыши. Вот так, подполковник. — Воинов зашелся сухим кашлем: видимо, сильно саднило горло. — Никогда себе не прощу… Надо было отнестись к ее словам внимательнее.

— Она оставила записку?

— Да. Отправила со своего телефона сообщение другу. Призналась, что устала всем доказывать свою правоту, ей никто не верит. Она устала и уходит. Ее друг попытался вызвать наряд полиции, хотел успеть предотвратить, но… Ему тоже никто не поверил.

И Воинов отключился.

Глава 17

Утреннее совещание в кабинете полковника началось с мрачного молчания. Полковник делал вид, что разбирает на столе какие-то бумаги, и на присутствующих не смотрел. А Воинов, напротив, переводил взгляд с одного лица на другое и отчаянно злился.

Он ни черта не выспался. И явился в том же самом свитере, в котором был на работе вчера, а ночью выезжал на происшествие. От свитера несло путом, а на груди поселилось какое-то белесое пятно. И это пятно мгновенно бросилось всем в глаза — и полковнику, и Ольге Панкратовой, Ароматный вообще глаз с него не сводил, сволочь холеная.

— Докладывай, майор, — приостановил шуршание бумаг полковник. — Что по ночному самоубийству? Что-то есть толковое? Если нет, то пусть дознаватели отписываются. Нам не до этого.

Воинов остолбенел. Такого поворота он не ожидал. Он ведь в телефонном разговоре уже огласил свои соображения. Почему полковник настырно ищет повод откреститься от его версии? Сначала назвал Дину Чирикину выдумщицей. Решил, что запись с видеокамеры из ее спальни постановочная. Теперь еще и это!

— Докладываю, товарищ полковник.

Воинов встал с места, одернул потный свитер. И плевать, что пятно какое-то прилипло. Он не на пресс-конференции.

— Гибель Чирикиной не самоубийство. Ее убили.