"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 - Сандроне Дациери

черном падает на столик, опрокидывая бокал с коктейлем и салфетницу. Официант в отчаянии вопит что-то об ущербе, другие полицейские, прибежавшие на подмогу, хватают мужчину в черном, с которого слетели шляпа и очки. Он сохраняет спокойствие, пока не понимает, что его толкают к бронированному фургону на краю площади, куда одного за другим пинками и оплеухами загоняют остальных ребят. Он начинает неистово, судорожно выворачиваться, и ему почти удается вырваться, но тут прибывает подкрепление. Его поднимают над землей, собираясь забросить в фургон. Мужчина в черном не видит ничего, кроме темной пещеры, которая вот-вот его поглотит. Ни фургона, ни полицейских и ребят вокруг… Он даже не осознает, что все еще в Риме. Видит лишь пещеру без света и воздуха, где его запрут через считаные секунды.

– Нет! – кричит он. – Нет! Нет! Нет!

– Не бойся, они тебе ничего не сделают, – говорит девушка, хотя ей самой за него страшно.

Но мужчина ее не слышит. У него обезумевший взгляд. Он упирается ногами в дверцу фургона, сопротивляясь, словно живая пружина. Полицейские усмиряют его ударами дубинок и бросают внутрь. Он падает на спину в кузов, набитый ребятами, которые тут же склоняются над ним, чтобы помочь подняться. Но мужчина в черном их не замечает. Он видит что-то невидимое для других, что-то страшное.

Последний полицейский забирается в кузов вслед за ним и с глухим стуком захлопывает дверцу. Фургон отъезжает, неспешно маневрируя между машинами. Взвывает сирена. Мужчина в черном сворачивается калачиком, обхватив тонкими руками колени и продолжая смотреть лично для него снятый фильм. Он уже не здесь, не с ними. Он уже не взрослый, а испуганный ребенок во власти кошмара.

– Этого придется отвезти в больницу, – говорит один из спецназовцев.

В тот же миг инспектор с бородой, как у Итало Бальбо[90], приглядевшись к лицу мужчины, хлопает себя по шлему.

– Вашу мать! Идиоты, вы что, не знаете, кто это? – обращается он к остальным.

– Нет… – отвечает кто-то из полицейских.

– Вы ведь в курсе, кто такой Отец? Маньяк, который похищал детей? Или вас даже этому не учили?

– Да, конечно… – мямлит другой.

– Так вот, одним из этих детей был он. Когда он вырос, то нашел Отца, и именно благодаря ему того убили. И это не единственное, что он сделал.

Самый молодой спецназовец снова присматривается к свернувшемуся калачиком мужчине:

– Это случаем не Данте Торре?

– Браво.

– Вот черт.

Данте Торре отвозят обратно на ту же площадь, выносят из фургона и оставляют на скамейке.

Там его через час и находит Коломба. И не выпускает его из объятий, пока он не перестает дрожать.

4

Наконец к Данте возвращается дар речи. Спустился июньский вечер, в китайском ресторане позади них приступили к жарке, площадь опустела, а потом снова наполнилась. Местных жителей сменили подростки со всего южного Рима и буржуазные пары постарше, направляющиеся в этнические рестораны.

– Привет, КоКа, – говорит он, сфокусировав на ней взгляд.

– Привет, придурок. Ты подался в манифестанты?

– В этом нет необходимости, само мое существование – манифест… Но среди них была девушка, и мне стало ее жаль.

– Ах вот оно что, тогда все ясно. Ты хотел сойти за крутого.

– Ты не так поняла.

– Ну да, как же…

На самом деле Коломба подкалывает его только затем, чтобы потянуть время, не зная, как сообщить ему новость. Она покупает два спринг-ролла и возвращается к нему. Не доверяя тому, что написано в меню, Данте тщательно обнюхивает свою порцию, на случай если в ней содержатся продукты животного происхождения.

– Спасибо, что приехала за мной. Но как ты меня нашла?

– Мой номер висит на коммутаторе в полиции, и, если ты вытворяешь херню, они звонят мне.

Данте осторожно откусывает чуть-чуть. Он почти ничего не ест, и Коломба недоумевает, как в нем еще душа держится.

– Я просто пытался помешать этим фашистам, твоим бывшим сослуживцам, применить насилие. А они заодно задержали и меня.

– Ты сказал им, что у тебя клаустрофобия?

– Было как-то не до этого. Что случилось с ребятами?

– Их отпустили до суда. Теперь им есть чем повыпендриваться перед друзьями.

– Вообще-то, они борются за правое дело. Если ты еще не заметила, мир катится в тартарары. – Данте разглядывает Коломбу сквозь треснувшие линзы темных очков, которые сунул ему в карман один из полицейских. Он выпрямил дужки и снова их надел, хотя солнце уже скрылось. – Почему на тебе вчерашняя блузка? – Он откусывает еще один кусочек, еще меньше. – Ты ночевала в Милане? Я думал, ты собиралась на деловую встречу, но, если бы ты занималась с кем-то сексом, на тебе была бы его футболка и его запах. А от тебя только смутно пахнет чужими женскими духами, совсем не похожими на твои. Ты что, стала бисексуалкой?

Коломба удивляется, как Данте удалось уловить запах, которого не чувствует даже она сама. Да еще и поедая китайский рулетик. Устав смотреть, как Данте с ним возится, она отнимает у него рулетик и отправляет в рот целиком.

– Люди ночуют вне дома не только ради потрахушек. Я заночевала в отеле, одна, потому что деловая встреча слегка затянулась.

– Чего ты недоговариваешь?

Коломба фыркает:

– Как же с тобой утомительно общаться. Я согласилась стать консультантом.

– Чьим?

– ДИБ.

Данте вскакивает. Когда его заталкивали в фургон, рукав его пиджака распоролся и теперь развевается при каждом резком движении.

– Спецслужб? Ты забыла, что они с нами сделали?

– Тех, кто скрывал информацию об Отце, давно уволили. К тому же мне ведь не придется становиться шпионкой.

– Но тебе придется на них работать. Тайная полиция! Можно подумать, от обычной полиции мало вреда…

– Ладно, завязывай… – говорит Коломба без раздражения, а только чтобы закрыть эту тему, потому что Данте – это Данте и нужно принимать его таким как есть.

Провожая его пешком домой, она рассказывает об остальном. Всю дорогу до его новой квартиры на улице дей Серпенти, расположенной в районе Монти, в самом центре Рима, они не переставая спорят. До дорогостоящей реконструкции здание представляло собой типичный дом галерейного типа, и лестницы выходят во внутренний двор. Это одна из причин, по которым Данте его выбрал, помимо большой террасы.

Именно там он, по сути, и живет, а спит в просторном зимнем саду, своего рода большой оранжерее, освобожденной от растений, где он повесил занавески и провел электричество. Сверху нет соседских окон, и терраса скрыта от посторонних взглядов.

Саму квартиру он использует только ради ванной и в качестве склада, и, хотя дважды в неделю