Вторая жизнь барышни Софьи - Нинель Мягкова

традиция каждый год напоминала, насколько мало осталось нас, Мещерских. Я да папенька, вот и весь род. Тетушку можно не считать: она ушла к мужу и приняла его фамилию. Да и мне рано или поздно придется это сделать. А если не выйду замуж, то и детей не заведу. В любом случае род закончится на мне.

Но сегодня от дурных мыслей меня отвлекал господин Сташевский.

К моему сожалению, по его лицу не удалось прочитать ничего. Доволен он первой ночью на новом месте, или нет — неизвестно.

На словах хлыщ был любезен донельзя. Вновь поздравил всех с наступившим праздником, уселся рядом с папенькой, напротив меня, и принялся уминать дольник, только за ушами трещать успевало. Обычно мы оставляли часть слугам — ну не влезет в двоих человек весь пирог. Но сегодня кухарке придется стряпать еще один — для своих.

— Вижу, вам остро не хватает благословения свыше, — не сдержалась я, едва успев урвать последнюю булочку.

Не то чтобы пирог составлял единственное угощение. Стол ломился от закусок, начиная с полупрозрачныхломтиков сыра, ветчины и копченой рыбы, заканчивая гречневой кашей со шкварками в горшочке. Всем перечисленным господин Сташевский тоже не побрезговал.

У меня создалось стойкое ощущение, что в гостинице беднягу не кормили вовсе. Вот он у нас и сорвался.

Глава 12.2

Хлыщ сбился, с трудом прожевал откушенное и выдавил:

— Отменная у вас кухарка. Давненько такой вкусноты не пробовал. «У Ремезовских» только компот был приличным, а в соседние забегаловки я и вовсе опасался заходить.

Ишь ты, столичный баловень. Нормальные у нас забегаловки, в любой можно с полу есть — так чисто!

— Зря вы так, — возмутился и папенька. — Вот «Три печи», например, очень достойное заведение. Всегда свежие пироги, богатая начинка и на любой вкус. Хочешь с грибами, хочешь с яйцами.

Он все ресторации и чайные, а также питейные изучил досконально. Иногда там находились весьма скандальные и относительно достоверные материалы для статей. А где еще их прикажете брать в нашей провинции? В особенности изсоседних городов. Пока до нас новости докатятся, уже историей станут. А от приезжих можно узнать через неделю-другую. Все быстрее.

Старые купеческие связи предков тоже пригождались. Отец регулярно получал целые стопки писем из разных уголков страны. У нас даже рубрика имелась: «Вести соседних губерний». Шло туда самое важное вроде назначения нового градоправителя или повышения налогов. Но иногда и светское проскальзывало, такое как рождение пятнадцатого ребенка в семье селян Савеловских или появление в лесах у Камня стаи белых волков.

По поводу последнего сообщения, помню, разгорелась целая дискуссия. И на приемах обсуждали, и нам с папенькой записки присылали, требуя пояснить: к добру то явление или к худу? А нам откуда знать? Тем пусть жрецы занимаются, это их дело толковать волю богов.

Что характерно, в храмах ситуацию объяснили однозначно — к беде это. Мол, противоестественный цвет шерсти дает понять людям, что пора обратиться к богам и больше уповать на природу, чем на разум и прогресс. Конечно, их особо никто не послушал: какой идиот предпочтет ютиться у костра в хижине, когда есть современные дома и печи? А после и электричество, и авто, и прочие блага цивилизации…

Лишь сейчас, оглядываясь на прожитые годы и сравнивая образ жизни, я сумела заметить пугающую тенденцию. Чем больше человек полагался на инструменты — приборы, станки, устройства, тем меньше вниманияобращал на окружающих. Какие еще боги — о семьях забывали, пренебрегая многовековыми родовыми традициями в угоду модным веяниям.

Немногие, чаще всего одинокие, доживающие свой век старухи, как я, хранили священный круг дома и регулярно совершали подношения. А то и в храм заглядывали. Тех в свою очередь становилось все меньше. Какие-то превратили в музеи, иные — в фабрики, безо всякого уважения к высшим силам.

Не за эту ли верность мне и был дарован второй шанс?

— Что у вас сегодня намечено? Есть ли какие-то планы? — осведомился господин Сташевский у папеньки, отчего-то поглядывая на меня.

От отца это не укрылось, он хитро мне подмигнул и выдал:

— Ничего, разве что Софья погулять соберется.

— Покажете мне город? — тут же уцепился за возможность хлыщ. — Я в Унгуре уже несколько недель, а толком не видел ничего.

Ну да, конечно, а что всю окраину изъездил в поисках подходящего помещения под типографию, оно не в счет. Но вслух я вежливо согласилась. Все равно собиралась выйти, подышать морозным воздухом. Унгур сейчас тих и пустынен, все отсыпаются после гуляний. Самое время пройтись, неважно в какой компании.

Дуняша помогла мне переодеться, сама тоже утеплилась и двинулась следом. Оставлять барышню без присмотра не положено, но раз рядом есть кавалер, пусть он и удерживает под локоток от падения в сугроб.

— Чем я вам не угодил? — брякнул господин Сташевский сразу же, как мы оказались на улице, вдали от посторонних ушей.

Авдотья держалась на расстоянии, делая вид, что не с нами. В руках волокла плетеную корзинку с самым необходимым. Вдруг мне вздумается в лавку заглянуть или взвару выпить, или холодно станет и шаль потребуется — тут она и подоспеет.

Папенька явно выдал служанке особые инструкции: не мешать свиданию. Стратегию господина Мещерского я видела насквозь, но расстраивать не хотела. Сам скоро поймет, какой прохвост этот Сташевский, и от безумной идеи выдать меня за него замуж откажется.

— Ничем. Вы мне совершенно безразличны, — покривила я душой.

Но не заявлять же, что он сволочь и я его истово ненавижу просто так!

На данный момент он мне действительно ничего дурного не сделал. Но сделает. Только дай возможность!

Глава 12.3

Под ногами похрустывал снег, то и дело попадались выжженные, почерневшие проплешины — места, откуда подростки запускали шутихи. Во дворе-то, под наздором взрослых оно скучно, мальчишкам хочется веселья, вот и поджигают где придется. А дворникам потом работы вдвое.

— Непохоже, — хмыкнул господин Сташевский. — На каждое мое слово у вас десять, и все — критика. Я вас явно чем-то раздражаю. Или наоборот?

И он намекающе ухмыльнулся.

Вот еще не хватало, чтобы этот проходимец решил, что я им очарована! Наверняка ведь подумал, что и папенька его позвал к нам жить по моему наущению. Мол, приглянулся, пусть поблизости будет, авось со временем слюбится.

Фу, гадость какая!

— Даже не надейтесь! — отчеканила я, остановившись и строго глядя ему в лицо. — Я уже говорила, мне совершенно не по нраву черствые дельцы, думающие лишь о собственной выгоде. Признайте, вы