Вторая жизнь барышни Софьи - Нинель Мягкова

Идея отослать хлыща обратно, откуда взялся, родилась спонтанно, но чем пристальнее я ее рассматривала, тем больше она мне нравилась. Избавиться и от угрозы мятежа, и от баламута провинциального болотца одним махом, да еще и свалить на того заслуги по раскрытию заговора — что может быть лучше?

Влезать в придворные интриги я не имела ни малейшего желания. Прикрыться Сташевским — идеальный вариант.

— И что вы планируете сделать? — без особого интереса осведомился Сташевский.

— Вас — героем, разумеется, — хмыкнула я. — Мало найти одного мошенника. Нужно раскрыть целую сеть. Тогда и главному крысоводу не поздоровится.

— Вы бредите! — решительно постановил хлыщ, пытаясь развернуть меня в сторону дома. — Вам следует прилечь ипринять лекарства. Мед, малину, что-нибудь от лихорадки…

Я уперлась каблучками в наст, не поддаваясь на провокацию.

— Я знаю, почему вас выслали из столицы. — И скороговоркой, понизив голос, чтобы не услышала Дуняша, добавила: — Вы очернили князя Велигорского.

Господин Сташевский застыл как вкопанный.

Глава 13.2

Развернулся ко мне, и пальцы его стиснулись на моей руке клещами. Я поморщилась и отковыряла их по одному, чтобы не осталось синяков.

— Об этом никто не может знать. Вообще никто! — отрывисто прошипел хлыщ, наклоняясь ко мне почти вплотную.

Вот Дуняше радости будет!

— Наша беседа с государем проходила наедине. Ни слуг, ни придворных. Сам царь вам вряд ли отчитался, а я и подавно. Где вы услышали?..

— Кто же так делает? — почти искренне посочувствовала я, не отвечая на вопрос. — Сунулись без доказательств, без свидетелей, на одной интуиции. Скажите спасибо, что отделались ссылкой!

Про себя же отметила, насколько высокого полета птица-хлыщ. Наедине с царем беседы ведет — это как минимум ближний круг знакомцев, а то и родственник какой.

Дальних ветвей царской семьи за столетия правления расплодилось великое множество. Большинство и не определить сходу, поскольку сестры правителей выходили замуж ничуть не реже, чем братья — женились. Соответственно, принимали фамилию супруга. Вполне возможно, господин Сташевский приходится правителю пятиюродным племянником или кем-то вроде. Вот и воспользовался допуском к телу, чтобы сообщить о творящемся беззаконии.

— Были у меня доказательства. И свидетели тоже, — процедил хлыщ. Беседовал он не со мной — вновь и вновь приводил доводы невидимому, далекому собеседнику. — Но сразу после разговора с царем они внезапно скончались, а улики оказались бесполезны. Вот и… Но вам-то откуда знать?

Господин Сташевский тряхнул головой, возвращаясь в реальность, и с подозрением на меня уставился. Обежал взглядом пушистый полушубок, муфту, кружевной шерстяной платок, в который я зябко кутала шею, и поморщился.

— Не говорите мне, что вы из тайной службы.

— Нет, конечно. Не скажу, — заговорщически подмигнула я и звонко рассмеялась.

Ну правда, где те легендарные суровые мужчины в серых пальто и где я, провинциальная барышня.

Но хлыщу смешно не было.

— Тогда откуда вам известно… столько? — он нахмурился, пытаясь увязать несостыкуемое. — Вы же явно знали про фокусника заранее. Как и думал, не просто так отправили его подальше — специально, чтобы помешать мне сдать его властям!

— Он еще пригодится. Но позже, — мягко заметила я, проведя кончиками пальцев по рукаву Сташевского. — Задержав его сейчас, вы привлекли бы излишнее внимание к своей персоне и погубили очередного свидетеля. Неужели вас жизнь ничему не учит?

Мужчина недоверчиво на меня покосился и задумался всерьез.

Сведения о том, кого именно он оговорил, мне взять и правда было неоткуда.

Слухи по поводу изгнания Сташевского из столицы бродили самые разные, зато причина закрытия его столичной типографии была вполне однозначна: «Попытка публикации порочащих репутацию царской семьи материалов». Однако кого именно при этом опорочили — не разглашалось.

Многие считали, что он просто заигрывал не с той девицей, за что и поплатился.

И тут я со своими откровениями.

— Я действительно не понимаю, откуда у вас настолько подробные сведения. Получается, вы знаете о происходящем в столице больше меня, чего быть не может. Я только недавно приехал, даже почту доставляют медленнее. То есть ни писем, ни газет вы читать не могли. Да и не написали бы там ничего подобного. Объяснитесь! — потребовал Сташевский.

Это было ожидаемо.

На слово такой человек не поверит, особенно учитывая щекотливость ситуации. От неверно оброненной фразы могут полететь наши головы.

Я отчасти успела пожалеть, что подняла эту сомнительную тему, но иного способа привлечь на свою сторону господина Сташевского не видела. Он не из ведомых баранов, которых можно использовать вслепую. Слишком привык задавать неудобные вопросы, а самое главное — обдумывать ситуацию.

Я в его глазах уже выгляжу достаточно подозрительно после бегства фокусника. Еще немного, и превращусь в пособницу заговорщиков, а там и до острога недалеко. Поди докажи потом, что невиновна и, напротив, боролась за справедливость.

— Боюсь, вы объяснениям все равно не поверите. Я бы на вашем месте не поверила, — честно призналась я. — Предлагаю следующее. Вы все равно будете за мной таскаться в типографию — верно же?

Ошарашенный моим напором Сташевский кивнул и даже не подумал оспорить формулировку.

— Если попрошу вас сопроводить меня в какие-то иные места для интервью или сбора информации, вы же не станете возражать?

Я постаралась не придавать взгляду ни малейшей доли кокетства. Только работа, только дела.

Хлыщ вновь кивнул, заторможенно, будто под гипнозом у мозгоправа.

— Вот сами и убедитесь, правду я говорю или нет. Как ни странно, зла я вам не желаю, — хмыкнула, поражаясь собственным словам.

Скажи мне кто неделю назад, что придется помогать Сташевскому, я бы плюнула негодяю в лицо. Но вот она я, под ручку с хлыщом, благочинно прогуливаюсь по бульвару и планирую поспособствовать его карьере.

Глава 13.3

Ноги сами повернули направо и понесли меня в сторону расположенной неподалеку школы, где преподавал господин Белоярский. Там сейчас никого нет, ворота закрыты, но можно осмотреться издалека.

Опыта поиска запрещенных предметов у меня не было. Однако исходя из логики, ящики с оружием занимают немало места, да еще и характерно попахивают. Порохом, селитрой, маслом и прочими сомнительными ароматами. Значит, хранилище должно и без того вонять так, чтобы забивать все постороннее напрочь. В том же букинистическом, например, странные примеси посетители учуют сразу.

Кожевенные лавки, аптеки и конюшни — одни из первых претендентов на должность схрона. Как ни смешно, даже нашу типографию вполне можно было использовать в качестве прикрытия: чернила и раскаленный металл отлично замаскируют все лишнее. Но в том, что подвалы обоих издательств