Белоснежка - Канаэ Минато

распространял Морита. А случилось это из-за порчи, которую навела госпожа Сироно. Белоснежку убил кто-то другой, не она. Но и это тоже – порча. Разве так не интереснее будет? Со сказочной Белоснежкой ведь так же было – колдунья-королева дала ей отравленное яблоко.

– Ладно, мы свое рассказали, а как из этого всего статью сделать – пусть сам господин Акахоси решает.

– Постойте, в школьном журнале есть раздел, где каждый написал по одной фразе. Наверное, стоит посмотреть, что там написала госпожа Сироно… Вот!

– «Надеюсь, когда я стану студенткой, произойдет что-нибудь хорошее. Мики Сироно»… Зря надеялась. Ничего хорошего, видать, в ее жизни так и не произошло.

Синго Это́

– Короче, я очень удивился, когда узнал, что мою одноклассницу из средней школы подозревают в этом громком деле – ну, я про убийство той служащей в Сигурэдани. Я веду Ман-Мало, так вот там ее настоящее имя – Мики Сироно – открыто пишут. Не только имя, но и названия школ, где она училась – младшей, средней, старшей, – вплоть до университета.

Вы ведь пришли взять у меня интервью потому, что вам про ее «способность наводить порчу» рассказали, да?

Так и есть, да? В общем, это я тогда виноват был.

В то время я хорошо играл в футбол и от этого стал сильно задаваться.

Футболом я начал заниматься, когда пошел в первый класс. Мой старший брат – он на два года старше – уже состоял в местной детской футбольной команде, и я тоже записался – решил, что так надо, раз в школу пошел. А брат записался потому, что ему нравился персонаж из мультфильма про футбол.

Но я его моментально обогнал – намного лучше стал играть.

Тренировки у нас были жесткие, особенно для провинциальной команды. Наш тренер Курита только-только университет окончил, вернулся в наш городок и работал в химчистке. Но сам он в школьные годы был классным игроком – даже на Интерхае[41] второе место взял. В общем, он забил на основную работу и серьезно за нас взялся.

В пятом и шестом классах мы выиграли чемпионат префектуры, а в шестом я вообще был признан лучшим игроком. Затем, когда надо было переходить в среднюю школу, меня звали в одну частную школу нашей префектуры – у них там команда сильная. Но я с тренером посоветовался, и, короче, тот сказал, что он сам ходил в обычную среднюю школу в нашем городке, а потом пошел в старшую частную школу в другой префектуре – команда там была мощная. Он сказал, что считает тот свой выбор правильным. В общем, я тоже решил, что в среднюю школу буду ходить здесь.

Вообще вся наша детская команда поступила в одну и ту же среднюю школу F, поэтому на чемпионатах для средних школ мы выступали неплохо. Хотя против крутых частных школ все равно не тянули. Но меня это не особо расстраивало, потому что уже с первого класса средней школы меня взяли в резерв сборной префектуры. Была и другая причина. Вокруг все так меня расхваливали, что я совсем голову потерял.

Девчонки постоянно то подарки дарили, то письма присылали… В любви признавались – я даже со счета сбился, сколько раз. Домашнюю выпечку часто в парте находил.

А, ну да, мы же про Сироно говорили.

Мы с ней вместе учились со средней школы, первый и второй год в одном классе были. Сначала ее вообще не замечал никто, но получилось так, что в первом классе мы сидели рядом, и она мне часто давала списывать. Почерк у нее был такой, знаете, аккуратный, на уроках отвечала почти идеально, в общем, я, даже когда стал далеко от нее сидеть, иногда просил ее дать мне списать.

Мне казалось, что мы с ней нормально общаемся. Конечно, как объект любви она меня не интересовала – очень уж неприметная была. Когда косички свои заплетала, выглядела прям вылитая школьница из старого фильма про войну.

А вот характер у нее был не такой уж и мрачный. Как-то я помог ей вымыть доску – в благодарность за списанную домашку, а она мне за это печенье собственного приготовления принесла.

Реально вкусное было.

Поэтому я совсем не понял, когда она мне тот случай простить не захотела.

Может, вы уже слышали…

Короче, во втором классе мы делали уборку в классной комнате, и мы с одним парнем, тоже из футбольной секции, игру придумали – начали по тряпке бить как по футбольному мячу, так, чтобы она на парту попала. Мне это легко давалось, ну я и говорю: на парту неинтересно. А этот парень мне на ухо: «Давай, следующей мишенью голова Сироно будет?»

Я не собирался ей ничего плохого делать. Просто Сироно как раз перед нами стояла, спиной к нам, с метлой. Подметала медленно-медленно, как черепаха.

Ну, я, такой, думаю – плевое дело, ударил по тряпке, и она прям идеально на голову Сироно приземлилась, как шапка. Я даже крикнул: «Есть!» Подхожу к ней спереди, говорю: «Прости-прости», а она вся красная, в слезах, и говорит: «Не прощу». Я растерялся. Чего плакать-то? Тряпка хоть и была немного грязной от ударов ногой, но сухая – мы ею только окна протирали.

По идее – какое мне дело, простит меня какая-то там Сироно или нет, но тогда мне просто невыносимо было от одной мысли, что в классе кто-то меня не любит. Ну да, можете сказать, типа звездой себя считал. Плюс домашку списывать больше не даст: тоже, если подумать, проблема. Думал, подожду немного – и она отойдет. И на следующее утро сразу подошел к ней: «Слушай, прости за вчерашнее».

А она опять: «Не прощу». И прямо в глаза смотрит. Я потом еще то ли четыре, то ли пять раз извинялся – и так пробовал, и эдак… А она все одно: «Не прощу». Ребята в классе говорили: да брось ты это, зачем извиняться. Но я уперся – буду извиняться, пока не простит. В каком-то смысле это делом принципа стало.

В аварию я попал ровно через неделю после этой истории с тряпкой.

Наша школа на небольшом возвышении находилась, и ездил я на велосипеде. Так вот, после тренировки, когда я в темноте спускался по склону, с боковой дороги машина выскочила, я и влетел в нее.

Перелом правой бедренной кости, на восстановление – три месяца. Серьезная травма была.

А о том, что одноклассники считали – дескать, это