Искатель, 2011 №6 - Александр Васильевич Холин

чтобы снова подняться на то же место. Власти Турции, на территории которой находится гора Арарат, объявили национальным парком место вокруг обледеневшего остова лодки, «официально» признанной остатками Ноева Ковчега. Гонконгцы утверждают, что их находка больше похожа на Ковчег, чем эти «официально признанные» обломки.

Павел АМНУЭЛЬ

ОБРАТНОЙ ДОРОГИ НЕТ

Кэрри остановила машину и заглушила двигатель. Посидела, оглядываясь. Она не собиралась здесь останавливаться — надо было торопиться, она опаздывала, Милред с ее мужским характером очень не любила, когда задерживались или тем более пропускали назначенную встречу. Но Кэрри знала: если интуиция приказала ей остановиться, тому была причина, которую она пока не понимала, а может, не поймет никогда.

На экранчике GPS улица впереди раздваивалась — по Саксон-стрит направо (туда нужно было свернуть, чтобы попасть в Бедфорд к миссис Митчел) и по Чафрен-уэй налево (к центру городка). Она выбралась из машины и прошла несколько шагов по тротуару. Магазин специй. Вход в жилые помещения. Магазин антикварной мебели.

Кэрри вошла под звук колокольчика, напомнивший музыкальную шкатулку ее детства: пара тактов из Турецкого марша Моцарта. В магазине не было никого, даже продавца: только стоявшие в видимом беспорядке старые (возможно, действительно антикварные) шкафчики, секретеры, низкие ломберные столики, кожаные кресла и огромный неподъемный сундук. В таком сундуке прятался герой любимого рассказа Кэрри — капитан Шернер из «Испанского сундука» Агаты Кристи.

Что ей здесь делать? Вопрос из числа риторических. Кэрри перестала задавать себе подобные вопросы очень давно, поскольку никогда не получала ответа от собственного подсознания. Ответы предлагала реальность.

— Есть кто-нибудь? — спросила Кэрри. Если никто не появится, она уйдет, лишь на мгновение задумавшись о том, почему вошла в этот магазин, где не собиралась ничего покупать. Время от времени интуиция подсказывала Кэрри поступки, о смысле которых она не догадывалась, но обычно и такие «приобретения истины», как она их называла, ложились правильными точками на ее линию жизни, о чем она могла вспомнить много месяцев спустя, когда вдруг выявлялись неожиданные последствия казалось бы забытых событий.

— Доброе утро, мисс, — тихо произнес низкий мужской голос, доносившийся, как показалось Кэрри, с потолка, а на самом деле с антресолей, невидимых в полумраке. Заскрипела лестница, ступени будто изнемогали под тяжелыми, но быстрыми шагами, и перед Кэрри возникла античная статуя, стараниями неизвестного скульптора одетая в поношенный пуловер и потрепанные джинсы неопределенного цвета.

Молодой человек был похож на фидиевского виночерпия, если обращать внимание не на одежду, а только на лицо — и даже, вот странность, не на черты лица, не соответствовавшие греческим пропорциям (типично английское лицо, хоть пиши среднестатистический портрет молодого англичанина), а на выражение, и тут у Кэрри не возникло никаких сомнений: конечно, это был фидиевский виночерпий с его привлекающей усмешкой, призывным разлетом широких бровей и взглядом, от которого невозможно оторваться.

— Доброе утро, — отозвалась Кэрри.

— Присаживайтесь, пожалуйста, — виночерпий в джинсах придвинул Кэрри пуфик странного темно-синего цвета. Кэрри присела и поняла, что не встанет, пока хозяин не предложит ей уйти. Но и тогда ему придется подать ей руку, потому что сама она подняться не сможет.

— Очень удобно, правда? — Молодой человек присел рядом на покосившийся табурет — таким он был сделан, причем сделан прочно, он даже не скрипнул, когда виночерпий опустился на него и откинулся на стоявший позади огромный и действительно старинный буфет.

— Да, — сказала Кэрри и добавила, сама от себя не ожидая: — У вас очень уютно, хотя, казалось бы...

— Казалось бы, — подхватил виночерпий, — склад — он и есть склад. Навалено всего понемногу. Случайный покупатель... — Он скептически оглядел Кэрри и сделал правильный вывод: — Но вы не случайный покупатель, вы, пожалуй, вообще не покупатель.

— Пожалуй, — неуверенно произнесла Кэрри и призналась: — Я не собиралась заходить, мне не нужна антикварная мебель, да и какая-то другая тоже.

— Я понимаю, — задумчиво сказал виночерпий. — Интуиция? Чаше всего человек не обращает внимания на тихий зов и продолжает заниматься своими делами, так и не поняв, что, возможно, упускает редкий в жизни шанс стать счастливым, или начать что-то новое, или...

— Или оказаться совсем не там, где хотел и где ему нужно быть в это время, — подхватила Кэрри и добавила серьезно: — Вы считаете, что интуиция никогда не ошибается?

— Дэниел, — сказал в ответ виночерпий, то ли не желая продолжать начатый им самим разговор, то ли, назвав имя, предложил перевести беседу на уровень, предполагающий более высокую степень доверительности.

— Дэниел, — протянула Кэрри. По звучанию имени она понимала, а точнее — чувствовала, будто осязала, сущность человека, то, что скрывалось за оболочкой. Не глубоко. Глубоко по первому впечатлению все равно не погрузиться, но достаточно, чтобы понимать не только сказанное, но — во многом — подуманное и прочувствованное.

Виночерпий понял Кэрри чуть иначе и добавил:

— Данн. Дэниел Данн. Фамилия написана большими буквами на вывеске, и я думал... Поэтому и не...

Смутились оба.

— Простите, — пробормотала Кэрри. — Не обратила внимания.

— Да? — поднял брови Дэниел. — И мебель вам не нужна...

— Тогда зачем я... — начала Кэрри и сделала неудачную попытку подняться с пуфика.

— Позвольте, — наклонился к ней Дэниел, — предложить вам чашечку кофе?

— С удовольствием, — сказала Кэрри, почувствовав, что именно чашечки кофе (черного, без молока и сливок, но с ложечкой сахара и ломтиком лимона — отдельно, на блюдечке) ей сейчас не хватает, чтобы ощутить блаженное состояние удовлетворения от прожитого мгновения.

Дэниел молча поднялся и ушел в темноту между грандиозным шкафом времен королевы Виктории и секретером, которым, возможно, вообще никто никогда не пользовался, таким мрачным и беспросветно одиноким он выглядел. Что-то в глубине магазина звякнуло, что-то зашипело, что-то упало, послышалось неразборчивое восклицание, а потом настала тишина, будто опустился тяжелый занавес, и Кэрри, оставшись наконец одна, задумалась о том, зачем вошла в этот магазин и что ей делать, когда странный Дэниел Данн принесет традиционный английский кофе со сливками, который она терпеть не могла.

Вернулся молодой человек с подносом, который, не найдя куда поставить (ближайший столик — ломберный — находился в противоположном конце магазина), опустил на пол у ног Кэрри, смущенно пожал плечами и, взяв чашку, сел на табурет.

Кофе оказался черным, без молока и сливок. Кэрри отпила; сахара Дэниел положил одну ложечку, а на подносе Кэрри обнаружила маленькое блюдечко с единственным ломтиком лимона.

Она вздохнула — как ей показалось, слишком громко.

— Странно, правда? — спросил молодой человек, вроде бы ни к кому