Искатель, 2011 №6 - Александр Васильевич Холин

— Да, — согласилась Кэрри, ощутив не столько странность произошедшего, сколько свободу от обязательств, благодаря которым оказалась в этом городке (как он называется? вспомнила — Милтон-Кейнс), на этой улице и в этом магазинчике.

— Наверняка, — продолжила она, отпив кофе, какой она любила. Странно, как Дэниел догадался. Просто подумал: «Сделаю черный, без сливок, ей будет приятно»? Хозяин пил кофе со сливками и без лимона, а сколько сахара вбухал в маленькую чашечку... можно себе представить... — Наверняка в вашем магазине есть нечто, о чем я мечтала или что мне позарез необходимо.

— Вы сказали, что ничего не собираетесь покупать.

— И потому вы решили угостить меня кофе, — улыбнулась Кэрри. — Вы это каждому...

— Нет, — серьезно проговорил Дэниел, поставил чашечку на пол и повторил: — Нет, нет. Я вдруг подумал, что с моей стороны было бы невежливо...

— Интуиция?

Дэниел пожал плечами. Интуиции он не особенно доверял, интуиция в его деле кое-что значила, но гораздо больше — опыт. Опыта у Дэниела было еще маловато, но он старался, отлично понимая, что достичь того достатка, что он себе запланировал в жизни, можно будет, только продолжая семейное дело.

— Я еще не знаю, что куплю в вашем магазине, — сказала Кэрри и, допив кофе, поставила чашку на пол рядом с чашкой Дэниела, — но интуиция меня еще никогда не обманывала, и если я почему-то свернула на эту улицу, хотя ехать к миссис Мейсон нужно по...

— Миссис Мейсон! — воскликнул Дэниел. — Эта сумасшедшая феминистка! Ох, извините!

— Она действительно со странностями, — согласилась Кэрри, хотя правильнее было бы, наверно, заступиться за женщину, — но делает очень важную работу...

— Третируя мужчин, которым и без того достается от своих жен, — улыбнулся Дэниел. — Прошу прощения, я вас перебил, вы говорили об интуиции, которая вас никогда не обманывала.

— С детства, — кивнула Кэрри, не понимая, зачем говорит об этом человеку, с которым знакома четверть часа и о котором ничего не знает. Хотелось сказать, вот она и говорила. Интуиция, да. — Знаете, Дэниел, я всегда поступала импульсивно, и выбор происходил, да и сейчас происходит независимо от того, что по тому или иному поводу говорит рассудок.

— Женщины... — протянул Дэниел. — У женщин сильнее развита интуитивная составляющая. Женская логика, так сказать.

Кэрри внимательно посмотрела в его глаза: шутит он или на самом деле так думает.

— Это не женская логика, — возразила она. — Логика в любой форме подразумевает направленную сознательную деятельность, а я говорю о спонтанных, не осознаваемых решениях.

— Серьезная фраза, — сказал Дэниел, подумав. — Извините...

— Кэрри. Кэрри Уинстон.

— Кэрри Уинстон, — с удовольствием повторил Дэниел. — Простите, кто вы по профессии?

— Историк физики, — сообщила Кэрри. — И это единственная профессия, где у меня получается совместить интуитивный подход к предмету с необходимостью точного знания.

Дэниел кивнул. Объяснение Кэрри ничего ему не объяснило — он и не вникал в слова девушки, слушал ее голос, и ему казалось, что говорит Энни, которую... Нет, никаких воспоминаний... пожалуйста...

— В вашем магазине, — сказала Кэрри, — есть что-то такое, что мне нужно.

— Из истории физики? — Дэниел огляделся, будто впервые увидел стоявшие вокруг предметы. — Из истории мебельного дела, пожалуй. А физика? Хотя... Этот диванчик времен короля Эдуарда Седьмого, позади вас... да, вы правильно смотрите... он, возможно, представляет интерес с точки зрения акустики. Если на него резко сесть... я вам потом продемонстрирую... звук получается очень специфический. Я бы даже сказал: все звуки мира. Такое впечатление, будто исторгается мировая скорбь.

Кэрри покачала головой.

— Нет, — сказала она. — Зачем мне диван? В мою комнатку он и не встанет, пожалуй. И по цвету не подходит, у меня мебель светлая.

— Послушайте, — Дэниел поднес к лицу правую руку, будто собирался постучать себя по лбу, — вы, конечно, знаете... читали... слышали... о моем прадедушке? Джон Данн.

— Джон Данн? — повторила Кэрри. Конечно, ей было знакомо это имя. «Эксперимент со временем» Кэрри прочитала на первом курсе университета и не могла сказать, что впечатление было сильным — она уже знала и интерпретацию сновидений Фрейда, и подход Юнга, и о теории относительности имела хотя и довольно смутное, но интуитивно правильное представление. Путаные теории Данна показались Кэрри безумно усложненными, хотя для своего времени...

— Вы правнук того самого Данна? — улыбнулась она. — Любопытное совпадение. Не далее как на прошлой неделе я рецензировала статью Гибсона об истории развития в Британии исследований по физическим проблемам сна. Имя вашего прадеда там упоминалось много раз, хотя, по-моему, не к месту, о чем я написала в рецензии.

— Да... — протянул Дэниел и подняли пола чашечки. — Еще кофе?

— Нет, пожалуй, — отказалась Кэрри и попыталась подняться с пуфика, который ощутимо удерживал ее на месте. — Ваш прадед жил не здесь, а в Бенбери, насколько я помню.

— Да... — продолжал тянуть Дэниел, не желая, похоже, отпускать Кэрри, но и не представляя, чем еще он мог бы ее удержать. — Собственно, не прямой прадед, это дедушка моего дяди по материнской линии. Не очень близкое родство, но так получилось, что... Жил он в Бенбери, верно, но умер здесь, представьте себе, в комнате наверху. Бабушка Лайза приехала на следующий день, и прадеда забрала медицинская машина, перевезла домой, там его и похоронили.

— Вот как? — удивилась Кэрри. — Я не знала.

Этот факт вряд ли имел значение для истории физики.

Дэниел молча смотрел на Кэрри: то ли ожидал, что она задаст наводящий вопрос, и тогда он расскажет подробнее о пребывании знаменитого прадеда в этой глуши, то ли думал, чем еще удержать девушку, которая ему не то чтобы понравилась — ощущение было совсем другим, никогда прежде не испытанным, и Дэниел самому себе не мог сказать, было ли оно приятным, но он все-таки хотел, чтобы оно длилось, и, значит, нужно было сказать что-то... не о себе, конечно, этим Кэрри не удержать... Кэрри... красивое имя, и лицо у нее... красивое? Пожалуй, нет.

Симпатичное? Дэниел терпеть не мог это слово, слишком общее по смыслу, чтобы им можно было обозначить что-то конкретное, принадлежащее только одному и никому больше...

— Неподалеку, на пол пути к Нортхемптону, — сообщил он, — есть женский монастырь. Старинный, восемнадцатого века.

— Вот как? — вежливо сказала Кэрри, сделав попытку подняться с пуфика и в очередной раз ее оставив.

— Конечно, — быстро заговорил Дэниел, он видел, как Кэрри боролась с пуфиком, и понимал, что нужно торопиться, — монастырь не имеет никакого отношения к истории физики, но...

То, что он собирался сказать, составляло, вообще говоря, семейную тайну.

— Прадед, — сказал Дэниел, — в последние недели жизни посещал монастырь. А в тот день вернулся... бабушка рассказывала, а потом я прочитал...