Искатель, 2011 №6 - Александр Васильевич Холин

голоса внизу что-то решали, что-то наконец решили, потом была минута тишины — видимо, Дэниел и клиенты подписывали документ купли-продажи, звякнул кассовый аппарат, вот Дэниел задвинул ящик комода, вот покупатели пошли на выход, дважды тренькнул дверной колокольчик... Настала тишина, Дэниел с задумчивым видом постоял у витрины, а потом шаги, скрип ступеней...

Кэрри открыла глаза и повернулась к двери.

* * *

— Там нет самого интересного, — сказала Кэрри.

Папка по-прежнему лежала посреди стола, Дэниел сел на стул, который перетащил ближе к Кэрри, и кивнул.

— Вы уже обратили внимание? — констатируя, а не спрашивая, сказал он.

— В середине не хватает листов. Мистер Данн упоминает, к примеру, страницу номер 34, но этот лист отсутствует.

— Да, к сожалению. Прадед был странным человеком. Оставил довольно нудные, прямо скажу, описания снов, даже неизвестно чьих, большая часть идет под номерами или инициалами, вы видели. А о том, что делал в монастыре, ни слова.

— Тем более непонятно, — сказала Кэрри, — что ни ваша мать, ни вы не заинтересовались и не побывали в монастыре.

— Я уже объяснял вам, — запротестовал Дэниел. — Мама...

— Я помню, — перебила его Кэрри. — Вы мне покажете дорогу?

— К монастырю? Вы действительно хотите туда поехать?

Еще минуту назад у Кэрри не было ни малейшего желания заниматься расследованием, в результате которого, скорее всего, выяснится всего лишь, что некая Изабель записывала для Данна скучные женские сны.

— Непременно, — кивнула Кэрри.

— Хотите взять дневник? — В голосе Дэниела Кэрри уловила надежду на то, что она избавит его от папки, доставлявшей ему если не беспокойство, то внутреннее неудобство, которое он сам себе не мог объяснить, а Кэрри почувствовала, как и собственный ответ, прозвучавший раньше, чем она привела мысли в порядок:

— Нет. Положите на прежнее место, это же семейная реликвия.

Дэниел покачал головой.

— Мисс Уинстон, — сказал он, встав и склонившись перед ней в поклоне, который, возможно, показался ему достойным викторианской церемонии приглашения, — позвольте предложить вам ленч, за углом прелестное кафе, я всегда...

Он почему-то смутился и завершил фразу не так, как вроде бы собирался:

— А потом я вас отвезу в монастырь, если вы не против.

— Хорошо, — согласилась Кэрри и только потом подумала, что поступает совсем не так, как собиралась. Во-первых, миссис Митчел. Как быть с ней? Они же договорились. Перенести встречу еще раз? Милред будет взбешена. Во-вторых, оставив магазин посреди дня, Дэниел мог упустить покупателей и возможную прибыль. И в-третьих, что представлялось Кэрри самым главным: в монастыре Дэниел только мешал бы. С кем бы ей ни пришлось разговаривать, он был бы лишним.

— Хорошо, — повторила Кэрри.

* * *

Монастырь оказался длинным одноэтажным сооружением, архитектурной помесью эпох Анны и Георга Первого. Здание и довольно большой сад вокруг были окружены невысоким каменным забором, поверх которого можно было увидеть все происходившее на территории монастыря, а перебраться через забор не сумел бы только немощный старик. Тем не менее подъездная аллея, по обеим сторонам которой росли вековые вязы, вела к металлическим воротам и будке охранника, оказавшейся, конечно, пустой. Кэрри вышла из машины и нажала на красную кнопку слева от ворот — над кнопкой на стене масляной краской было написано для самых непонятливых: «Звонить здесь».

После звонка ничего не случилось — ни створки не сдвинулись, ни голос из невидимого динамика не спросил: «Кого это принесла нелегкая?» Подошел Дэниел, встал рядом, посмотрел поверх забора, сказал: «Сейчас нам устроят допрос, а потом отошлют». Рост не позволял Кэрри видеть, кто шел к воротам, но шаги она слышала — бодрые, с пристукиванием каблучков.

Никто, однако, ничего спрашивать не стал, что-то загремело, упало, ворота медленно раздвинулись, за ними стояла, щурясь на солнце, молодая женщина в черном монашеском одеянии. Высокая, худая, длинные руки, длинные, спрятанные под платьем ноги — жердь, в общем. Голос у «жерди» оказался, впрочем, мелодичным, не высоким, не низким:

— Добрый день, мистер Данн.

И без перехода:

— Входите. Мать Катерина сказала, если придете, сразу провести к ней.

Кэрри протянула руку Дэниелу, он пожал ее пальцы, так они и вступили на территорию монастыря. Монахиня закрыла за ними ворота, навесив на них большой крюк, сказала «Пойдемте» и направилась к зданию, которое вблизи выглядело не уродливым, а наоборот — приятным деревенским особнячком с высокими, хотя и узкими окнами, красивыми цветами у арочного входа и мозаичной плиткой перед тяжелой дверью.

— Вы меня знаете? — спросил Дэниел. — И мать Катерина? Она меня ждала? Почему? Кстати, с моей стороны не будет ли слишком навязчиво, если я спрошу, как вас зовут, сестра?

— Мергатройд, — сказала монахиня, обернувшись, но глядя не на Дэниела, а на Кэрри. Намек был понят, и Кэрри назвала себя. Сестра Мергатройд вежливо кивнула и предложила гостям войти в просторный холл, где царила гулкая пустота. Голые беленые стены, единственный предмет мебели — длинная деревянная скамья под окнами, выходившими на противоположную от входа сторону здания. И распятие, конечно, — Кэрри увидела фигуру Христа, когда обернулась на хлопок закрывшейся двери. Иисус поник на кресте, Кэрри сначала показалось, что это рисунок, но при более пристальном рассмотрении распятие оказалось вырезанным из дерева и тщательно раскрашенным.

Кэрри думала, что подобные изображения не в стиле строгой пуританской морали. Была, наверно, причина...

...Думать о которой Кэрри не стала, потому что сестра Мер-гатройд поспешила к двери, побеленной так же, как стены. Ее и незаметно было с первого взгляда. Дверь вела в узкий, с высоким потолком коридор с окнами, выходившими во двор. Сестра Мергатройд пошла вперед, за ней последовала Кэрри, а Дэниел замыкал шествие, топая (специально, как показалось Кэрри) так, что от стен отскакивало, подобно теннисному мячику, гулкое пружинистое эхо, усиливавшее звук, будто не один человек нарушал здесь тишину, а десяток.

Коридор показался Кэрри очень длинным, хотя она сделала всего двенадцать шагов до торцовой двери, в которую сестра Мергатройд не вошла — отступила в сторону, пропустив гостей.

Комнатка, куда Кэрри и Дэниел вошли, выглядела как типичный офис служащего в Сити. Письменный стол, экран компьютера, небольшой сейф на прочной тумбе, перед столом два кожаных кресла, а за столом склонилась над бумагами пожилая монахиня. Мать Катерина встала — роста она оказалась не выше пяти футов и на фоне висевшего на стене позади нее распятия выглядела карлицей, что, однако, не принижало ее истинного значения и назначения в мире, — глаза за толстыми стеклами очков в массивной оправе смотрели если не сурово, то с выражением внутренней силы и желанием подчинить своей воле всякого, кто захочет наводить свои порядки в