Искатель, 2011 №6 - Александр Васильевич Холин

— Я не знаю, что это значит, — улыбнулась мать Катерина. — Это... Вы верите в Творца? — неожиданно спросила она.

Кэрри растерялась. Верила ли она? Она изучала законы природы, занималась историей физики, где потусторонним силам не было места. В детстве верила в духов, являвшихся из темноты спальни. Как-то ей привиделась фея в золотом одеянии, простершая руки к ней, засыпавшей. Фея сказала: «Ты отмечена Богом» — и исчезла, а Кэрри заснула таким глубоким сном, что утром ее с трудом добудились.

Став старше, Кэрри поняла, что духи и феи существуют лишь в ее воображении. Конечно, она бывала в церкви — сначала с родителями на воскресной службе, потом иногда и сама, приходила послушать проповеди о тщете жизни или о любопытной интерпретации того или иного события недели. Бывало, она и псалмы распевала вместе с другими прихожанами — общий энтузиазм действовал. Но верила ли она? Это был всего лишь ритуал, красивый и привычный, не больше.

— Не знаю, — сказала Кэрри. Почему она так сказала? Не хотела обидеть настоятельницу?

Мать Катерина кивнула; ответ ее, похоже, удовлетворил.

— Тогда вы понимаете, — тихо проговорила она, — что слова много значат для одного человека и ничего — для другого. Слово одно, а...

Она не закончила фразу.

Кэрри шагнула в коридор, подумав неожиданно о Дэниеле, перелистывавшем старую тетрадь, где было записано то, что сейчас Кэрри, возможно, увидит своими глазами. Почему-то это показалось ей важным — то, что Дэниел читал страницы, написанные там, куда Кэрри не решалась войти.

Скорее всего, ключ не повернется в скважине, подумала она. Столько лет прошло. Замок давно заржавел.

Семь шагов. Короткий коридорчик. Беленые стены. Что за ними — справа и слева? Какое это имело значение? Кэрри протянула руку и вставила ключ в скважину. Помедлив, повернула, ожидая, что почувствует сопротивление.

Ключ повернулся легко, механизм щелкнул. «Неужели кто-то смазывал замок, — подумала Кэрри. — Если так, то мать Катерина сказала неправду о том, что никто не входил в комнату». Дверь со скрипом начала открываться, и Кэрри отпрянула, выпустив ключ, так и оставшийся в замке. Кто-то тянул на себя дверь изнутри комнаты, кто-то там был...

Чепуха. Почему эта нелепая мысль пришла ей в голову? Дверь открывалась не в комнату, а в коридор, и, значит, ей показалось...

Нет. Кто-то толкал дверь изнутри.

Кэрри отступила на шаг и с замершим сердцем (она не ощущала биения и была уверена, что сердце действительно застыло, как застыло и время) ожидала, когда дверь наконец распахнется и из комнаты выйдет...

Кто? Призрак некогда умершей монахини? Так же в других британских монастырях по тихим коридорам бродят белые бестелесные привидения.

Дверь приоткрылась, возникла узенькая щель толщиной в волос или еще уже — в молекулу, откуда пробивался не свет даже, а отдельные фотоны, о которых Кэрри знала только то, что они существуют и, если их пропускать по одному (как сейчас) через узкую щель (как эту), они оставят на экране интерференционную картину — темные и светлые полосы. Кэрри перевела взгляд на стену, где должны были возникнуть полоски. Конечно, там ничего не было, но...

Показалось или действительно на белой поверхности мелькнула черно-белая картинка: девушка в светлой сорочке стояла, склонившись над предметом, увидеть который было невозможно не потому, что он оказался вне поля зрения, а потому, что существовал только в воображении девушки, но тем не менее был так же реален, как дверь, стена и тихий скрип петель. Как могла быть реальной чья-то фантазия, Кэрри подумать не успела — изображение исчезло, дверь замерла, сердце сделало очередной удар, а легкие — очередной вдох, позади кашлянула мать Катерина, давая понять, что ждет, когда наконец Кэрри выйдет из ступора и потянет на себя ручку...

Кэрри вышла из ступора, потянула на себя ручку, и дверь не без сожаления, выраженного скрипом давно не смазанных петель, открылась. Прежде чем что-то увидеть в полумраке комнаты, Кэрри почувствовала затхлость, сырость, промозглость, накопившиеся внутри открывшегося пространства. И пыль. Она лежала на всех поверхностях, создавая ощущение серого морока, где жить могли только привидения, такие же серые и нематериальные.

Кэрри сделала несколько шагов в низкую, узкую и длинную келью, похожую на пенал. Захотелось чихнуть — пыль щекотала ноздри, — и Кэрри сдержала себя усилием воли: подумала, что от малейшего чиха вещи в комнате могут рассыпаться в прах, каковым и являлись на самом деле — памятью о предметах обстановки, а не вещами, хранившимися здесь больше полувека.

Свет пробивался сквозь запыленное окно, полузакрытое ставнями. Кэрри открыла створки, и свет, будто прорвалась плотина, хлынул потоком, водопадом, лавиной. Кэрри на мгновение зажмурилась, а когда открыла глаза, комната представилась совсем иной. Прежняя — будто мистическая — картинка запечатлелась в памяти, а келья, которую увидела Кэрри, справившись с волнением, оказалась очень бедно обставленной: металлическая кровать у стены, рядом тумбочка, у окна шаткий стол, на котором лежала Библия в черном ледериновом переплете, покрытом слоем слежавшейся пыли. Стул с высокой спинкой — на вид такой же шаткий и не готовый выдержать тяжесть человеческого тела. Кровать была застелена покрывалом — когда-то, наверно, белым, а сейчас желтоватым, с комками пыли, будто мышиными катышками.

Дотрагиваться не хотелось ни до чего. Жизни в этой комнате не было давно, и если можно говорить о присутствии чьего-то духа, ауры, то ничего этого здесь не было тоже — просто пустая комната, которую по непонятной причине держали запертой так долго, что из жилища она превратилась в склеп.

— Мать Беатрис, — тихо сказала настоятельница, — заперла комнату, ключ держала при себе, передала мне, чувствуя приближение конца, и взяла с меня слово не входить в келью.

— Но сейчас...

— Мне приказала сестра Изабель, — резко, будто отбиваясь от удара, сказала мать Катерина.

— Вам приказала сестра Изабель, — повторила Кэрри, будто это что-то объясняло. И добавила, не представляя, почему задает этот вопрос, но точно зная, что спросить должна именно это: — Почему вы оставили мистера Данна читать записи сестры Изабель?

— Там есть все. Только разобраться может лишь человек, который...

Она замялась.

— Который... что?

— Я не поняла этого слова, — извиняющимся тоном сказала мать Катерина. — Ведь это было во сне. Но этот человек — не мистер Данн.

— Однако вы ждали именно его.

— Да, — кивнула настоятельница.

— Ничего не понимаю, — призналась Кэрри. Матери Катерине снились сны? Наверняка снилась и погибшая женщина, ничего странного. Но указания, имена...

— Чего вы хотите от меня? — спросила Кэрри.

— Разгадки.

— Почему я? Вы впервые меня видите.

Мать Катерина покачала головой.

— Думаю, вы