Искатель, 2011 №6 - Александр Васильевич Холин

я. Вижу себя настоящую — я парю очень высоко, а ниже я лечу и смотрю вниз, на себя, парящую над оврагом. Страшно. Проснулась от ужаса. Не сразу вспомнила. Может быть, что-то забыла. Почему ощущение кошмара, не знаю.

— Вам это ничего не напоминает? — сказала Кэрри. — Это совсем другой сон. И очень похоже на иерархию наблюдателей Данна. Наверно, он читал это.

Дэниел пожал плечами.

— Может, читал. Или сестра Изабель ему рассказала.

— Этот овраг... Там было еще что-то подобное?

— Пожалуй, нет. Большей частью — описания лиц. Как в галерее портретов. Если бы это действительно были портреты на холсте, я сказал бы, что писал их не очень способный импрессионист. Или даже кубист. Глаза отдельно, нос рядом... К примеру... Лицо круглое, глаза навыкате, зеленые, нос прямой и хищный, губы тонкие. Женское лицо или мужское? Все-таки женское, я поняла по выражению, мужчины смотрят иначе, они...

— Это действительно так? — усомнился Дэниел, прервав сам себя на полуслове. — Всегда отличишь женское лицо от мужского, но я не думал, что по выражению.

— Пожалуй, да, — сказала Кэрри. — Что еще вам запомнилось, Дэниел?

— Пожалуй, больше ничего. Или пока не могу вспомнить. Не хочу вспоминать специально, от этого, мне кажется, в памяти появляются детали, которых не было на самом деле. Додумываешь вместо того, чтобы вспоминать. Вам это наверняка знакомо.

— Знакомо, — кивнула Кэрри. — Давайте о другом. Что могло заинтересовать вашего прадеда в этих записях? Почему он ездил в монастырь? Что ему сказала сестра Изабель такого, чего нет в тетради? Что произошло в тот последний день?

— Знаете, мисс Уинстон, — медленно произнес Дэниел. — Мне кажется, там было еще кое-что. Я не обратил внимания, слишком мало времени.

— О чем вы?

— Сон о том, как сестра Изабель умерла. О пожаре. Не о том, когда упала бомба, а о другом, когда она спасла из огня другую монахиню.

— О чем вы, Дэниел? Вы думаете, что кто-то потом, когда Изабель погибла, нашел в ее тетради пустую страницу и сделал запись?

— Нет! Почерк везде один. Определенно один, не нужно быть экспертом...

— Тогда...

— Я хочу сказать, — перебил Дэниел, — что свою смерть сестра Изабель однажды увидела во сне и записала так же, как записывала другие события. Правда, стиль отличается. Я только пробежал глазами, не понял...

— Не томите, Дэниел! — воскликнула Кэрри и устыдилась своего порыва.

— Жара... Я думал, речь идет о летнем зное, — извиняющимся тоном произнес Дэниел. — Жара, да... Я в белом платье. Это моя свадьба. Жених в красном, лицо его пылает, он любит меня, зовет, я бегу, но на моем пути она. Сестра, которую я люблю... Простите, мисс Уинстон, этот отрывок я помню не очень точно.

— Вы уже сказали! Продолжайте!

— Да... Это мне испытание. Сестра в красном, я срываю с нее платье. С себя тоже. И вот мы обе перед ним. Сестра передает мне свое платье — алое, я ей свое — белое. И вот я в алом. Как он. Теперь мы вместе. Он и я. Навсегда.

Дэниел покачал головой и потер пальцами лоб.

— Странный сон, верно? С одной стороны, ничего определенного: жених, сестра, алое платье, белое... Но если сопоставить с тем страшным пожаром... Сестра Виннифред в огне, сестра Изабель в белом платье...

— Может быть, — вздохнула Кэрри. — Похоже. Как железные птицы Нострадамуса похожи на самолеты, атакующие башни в Нью-Йорке.

— Да, — согласился Дэниел. — Не аргумент, вы правы.

— Изабель записывала сны с детства, — сказала Кэрри. — Еще когда ее звали Эшли. Интересно, как изменились ее сны после того, как Эшли ушла в монастырь и стала сестрой Изабель. Мы знаем, когда она погибла. А когда стала монахиней? И почему?

Дэниел нахмурился.

— Неизвестно, — пробормотал он. — И вообще... Я только сейчас подумал. Мать Катерина действовала будто по заранее разработанному плану.

— Не люблю конспирологические теории.

— Но послушайте, мисс Уинстон! Она знала, что я приеду. Дневник положила в ящик стола, не держала же она там тетрадь полвека! Потом разделила нас с вами — меня заставила читать, а вас повела смотреть келью.

— Мать Катерина сказала: ее предупредила сестра Изабель.

— Послушайте, мисс Уинстон! Вы верите, что сестра Изабель являлась во сне матери Катерине?

— Да, — кивнула Кэрри, прислушавшись к своим ощущениям. — И нам нужно поехать в монастырь еще раз...

— Нас на порог не пустят!

—...С другими мыслями и желаниями.

— Они у нас появились?

— Не знаю...

— Вообще-то, — призналась Кэрри после минутной паузы, — завтра мне нечего делать в Лондоне. Послезавтра много всякого: встреча на факультете, семинар у профессора Штайница в два часа. А завтра... В Милтон-Кейнсе есть отель? Или в Бредфорде — это ведь близко?

— Если вам не покажется... Я хочу сказать, на втором этаже три пустующие комнаты. В двух жили мама и няня, третья для гостей, и вы могли бы там переночевать. Правда, в комнате не прибрано. А чтобы вас не компрометировать, я буду спать в магазине внизу, время от времени я так и поступаю. Включу вам отопление...

— Спасибо, — перекрыла Кэрри словесную реку, — я подумаю.

Думать она не собиралась. Ей нужна была хотя бы секунда тишины, чтобы прислушаться к себе.

— Пожалуй, — сказала Кэрри, — я могла бы занять комнату для гостей. Правда, у меня нет с собой зубной щетки и кое-каких принадлежностей.

— Все, что нужно, мы можем, купить в супермаркете «Шепли» на Мидсаммер-плейс, это рядом!

Кэрри улыбнулась про себя нечаянному «мы» и поставила точки над «Ь.

— Я сама этим займусь, — она поднялась. — На Мидсаммер-плейс, говорите? Найду.

— Конечно, — смутился Дэниел и тоже поднялся — неуклюже, будто медведь, выбирающийся из берлоги. — А я пока приготовлю что-нибудь перекусить на ночь. Когда вас ждать?

* * *

Городок оказался приятным. Глазу, впрочем, не на чем было остановиться, все современное, обезличенное, хотя — Кэрри была в этом уверена — на центральной улице истинное лицо Милтон-Кейнса не проявляло себя: где-то ведь должны были скрываться старая церковь красного кирпича, допотопные сараи, без которых не обходится ни один английский городок, а еще непременно должен быть парк с газонами, тщательно подстригаемыми ленивым садовником за счет местных налогоплательщиков.

Кэрри купила в супермаркете зубную пасту, щетку, банное полотенце, хотела купить халат, но вовремя себя остановила: что она делает, на самом-то деле? Не собирается же оставаться надолго в доме Дэниела, а накупать столько предметов, не нужных, чтобы провести единственную ночь, — бессмыслица.

Оставив купленное у кассы, Кэрри вернулась в зал. Не знала, зачем так поступает, но привычка взяла свое: если ей захотелось... Купила махровый халат, тапочки, три шампуня, два из