Клуб ночных сов - Елена Анатольевна Леонова

Последнее настоящее свидание в жизни Саблина было давно, и он уже успел забыть, как себя вести в подобных ситуациях, о чём говорить, чтобы не показаться скучным или, наоборот, слишком напористым.

Внезапно дверь ресторана открылась, и вошла Виктория. Шикарная, элегантная, в красивом струящемся тёмном платье с открытыми плечами, в туфлях на высоком каблуке, подчёркивающих стройность ног. Женщина подошла к столику, где ожидал следователь. От неё исходил тонкий, едва уловимый аромат цветочных духов.

Саблин, встав ей навстречу, почувствовал, как беспокойство немного отступает.

– Привет, – сказала Колесникова, присаживаясь напротив. – Давно ждёте, майор?

– Нет. Недавно приехал.

– Надеюсь, я не сбила никакие ваши планы на вечер?

– Всё отлично. Рад, что мы встретились.

– Может быть, перейдём на «ты»? – предложила Виктория.

– Давно пора, – Саблин улыбнулся.

Подошёл официант с меню, и гости ресторана заказали бутылку красного вина, закуски и горячее.

– Как работа? – поинтересовалась женщина. – После тех дел о серийных убийствах, надеюсь, ничего ужасного не произошло?

Следователь смотрел на Викторию, любуясь её глазами цвета тёмного янтаря, и подумал: разговор о работе – именно то, что надо для начала, разрядить чуть неловкую обстановку.

– Ну… Сейчас у нас, конечно, не серийник, но тоже довольно запутанное расследование.

– Правда? – оживилась судебный психолог. – Поделишься? Понимаю, детали конфиденциальны, но в двух словах. У меня, как ты знаешь, профессиональный интерес к преступникам.

Официант поставил бутылку вина на столик, открыл её и налил гостям напиток.

– За встречу, – предложил тост Саблин.

Они чокнулись бокалами, следователь глотнул итальянский Кьянти6 и приступил к рассказу о деле Василевской.

Вскоре официант принёс закуски. Виктория задумчиво слушала, периодически хмурясь, когда майор упоминал детали, относящиеся к мистике в деле.

– Вот такая история, – закончил следователь. Он глотнул вина и отправил в рот кусочек вителло тоннато7.

– Как интересно, – Виктория тоже отпила напиток из бокала. – Хотя это не совсем моя специализация, я ведь в основном занимаюсь психологией серийных преступников, но можно я выскажу пару идей относительно дела?

Саблин кивнул, предлагая ей начать.

– Полагаю, если преступник так обставил своё преступление: кладбище и способ убийства, то это, скорее всего, личное. Для него. Первое, приходящее на ум: он ненавидел Марьяну и её увлечение. Таким образом хотел всем показать, насколько ужасен её образ жизни. Всё, что девушка скрывала, убийца пытался выпятить, отразить в преступлении.

– У нас есть теория: преступник сам в теме вампиров, – предположил Саблин.

– Не обязательно, – возразила Виктория. – Возможно, девушка сама рассказывала ему, чем увлекалась. Но также существует вероятность, что вся концепция с вампирами – инсценировка.

– То есть?

– Причина не в хобби Василевской, и всё это лишь для отвода глаз, чтобы полиция решила именно так.

– Мотив не связан с увлечением Марьяны?

– Да. Убийца использовал эту яркую идею, зная, как она важна для девушки. Но причина преступления в другом. Любовь, деньги, месть.

– Считаешь, убийца использовал вампирскую тему как ширму? Решил: при расследовании полиция будет копать именно в этом направлении?

– Всего лишь моё предположение.

– Хм… – Саблин задумался.

Официант убрал пустые тарелки и поставил перед гостями горячее.

– А что скажешь о человеке, который решается на такое зверство, как отделение головы от тела? – поинтересовался майор. – Редкий случай. Как правило, преступники выбирают более простой и менее кровавый способ.

– Да. Здесь есть психологический аспект. Личность убийцы явно нестабильна. Чтобы отрубить голову, во-первых, надо к этому подготовиться. Спланировать заранее. Учитывая, что всё случилось в квартире девушки, а не в сельской местности – топор вряд ли был у неё дома, значит, преступник принёс его с собой. Во-вторых, как ты понимаешь, отсечь голову и не запачкаться кровью невозможно, а если преступник вынес часть тела и закопал его на кладбище, то должен был появиться на улице. Даже ночью, встреть он кого-то, вид окровавленной одежды привлёк бы внимание. Поэтому убийца либо принёс чистые вещи с собой, либо привёл себя в порядок в квартире Василевской. Для подобного нужно время. У убийцы стальные нервы, – Виктория улыбнулась. – Такая выдержка после совершения преступления… – она покачала головой. – Этот человек спокоен, уравновешен, хитёр. А главное, он очень зол. Расчленение говорит о дикой ненависти. Но, вероятно, не к самой Марьяне, а к ситуации, которая вынудила его на отчаянный шаг. Убийца в ярости. Он, видимо, подавлял её, что потом и выплеснулось в столь чудовищное действо.

Саблин вздохнул. Среди всех, с кем майор успел пообщаться по делу Василевской, он не видел никого, кто бы проявлял агрессию или психическую нестабильность.

Ужин подошёл к концу. Следователь и Колесникова вышли из ресторана, и вечерний воздух окутал их приятной прохладой.

– Я был удивлён твоему звонку, – признался Саблин.

– Правда? Почему?

– Ну… не знаю. Решил, у тебя семья, когда написал тебе СМС и ты не согласилась встретиться в субботу.

Виктория рассмеялась.

– Ты тоже отказал мне несколько месяцев назад, помнишь?

– Да, но у меня висело нераскрытое дело и вызвал Тимофеев.

– Я тоже работала в субботу. Сидела над отчётом для экспертизы.

– Ты не замужем? – рискнул спросить Саблин.

– Нет. Я в разводе. Уже много лет. Детей нет, – добавила она. – А ты? Есть кто-то?

– Нет, – быстро ответил Саблин.

Они пошли по бульвару к месту, где удобно вызывать такси.

Машина подъехала быстро.

– Хорошо посидели, – сказала Виктория, стоя у открытой двери автомобиля.

– Да. Спасибо тебе за вечер.

– Может, повторим?

– С удовольствием.

Виктория уже собиралась сесть в машину, но неожиданно повернулась, и прежде чем Саблин успел что-либо понять, женщина прильнула к нему и поцеловала.

Он застыл, ошеломлённый, смущённый, его мысли путались в вихре неожиданных эмоций.

Губы Виктории были мягкими, а поцелуй – лёгким, но оставил обжигающий след, горящий теперь на губах майора.

Такси тронулось, унося Викторию прочь и оставляя Саблина одного на мощёной улице, под светом фонарей, которые сегодня казались ему ярче обычного.

Он коснулся пальцами своих губ, пытаясь осознать произошедшее. Это было так неожиданно, так… правильно и в то же время совершенно не вписывалось в его привычный мир, где каждое действие логично и объяснимо.

В голове проносились обрывки их разговора, но сейчас они звучали иначе, окрашенные новым, неожиданным смыслом. Психология убийцы, личные мотивы, инсценировка… Всё представлялось отныне лишь фоном для чего-то более глубокого, чего-то, что только начинало проявляться между мужчиной и женщиной.

Саблин вспоминал, как внимательно Колесникова слушала его, как её глаза блестели, когда она делилась своими идеями. В ней была какая-то особая сила, притягательность, которую он так старательно не замечал раньше,