Палач - Юлия Захарова

в зале, запрокинув голову назад. У переносицы она держала кусок замороженного мяса, который Илья нашел в морозильнике на кухне, и бесконечно прокручивала в голове события дня. Холод немного притуплял боль, но нос уже начал распухать, а под глазами появились синеватые разводы. В коридоре послышался знакомый голос. Как всегда спокойный, невозмутимый. А затем на пороге появился и его обладатель – Леонид Шувалов.

– Ну и видок! – присвистнул криминалист и покачал головой.

В руках Леонид держал свой видавший виды чемоданчик с инструментами, с которым никогда не расставался. В участке шутили, что Шувалов даже спит с ним в обнимку.

– Встретилась с дверью, как говорится, лицом к лицу, – пошутила Марина и попыталась улыбнуться, но тут же поморщилась от боли.

– Давай-ка я посмотрю, – Леонид пересек комнату и присел перед ней на корточки.

Марина убрала замороженное мясо и повернулась к Шувалову в профиль.

– А ты что здесь делаешь? – сообразила вдруг она, что Леонид выезжал обычно только на трупы. – Я не настолько сильно пострадала.

– Тебе нужна помощь или нет? – закатил он глаза, осторожно взял Марину за подбородок и развернул к свету.

– Нужна, нужна…

– Я когда услышал, что тебе лицо разбили, подумал, что ты же в травмпункт сама не поедешь, пока вот это все не разгребешь. Вот и решил проявить дружеский жест.

– Как хорошо ты меня знаешь! – Марина поморщилась, когда Леонид ощупал переносицу.

– Все вы следователи такие, – Шувалов покрутил ладонью в воздухе у виска. – Не от мира сего.

Марина усмехнулась и тяжело вздохнула. Это было правдой. Когда ею овладевал азарт, когда она нападала на след, то все остальное отступало на задний план. Даже собственное здоровье.

– Ну в целом, ничего серьезного, – вынес заключение Леонид, садясь рядом на диван. – Кость цела, хрящ тоже. Но рентген все же лучше сделать, чтобы быть точно уверенной. А так… Походишь несколько дней с синяками. Я тебе название мази скину, купишь в аптеке. И вот…

Он поставил чемоданчик на колени, раскрыл, достал блистер, выдавил Марине на ладонь две таблетки и подал маленькую бутылочку с водой.

– Выпей. Обезболивающее. И мясо убери, а то отморозишь нос к чертям собачьим!

Марина поблагодарила, закинула лекарство в рот. В этот момент на пороге появился молодой криминалист.

– Марина Сергеевна, мы почти закончили, – доложил он. – Отпечатки сняли, завтра утром отчеты будут у вас на столе. Одежду и обувь подозреваемого изъяли. Проверим на наличие биоматериалов жертвы. Сейчас упаковывают фотографии и вырезки из той комнаты. Их сразу к вам в кабинет?

– Да, – кивнула Марина. – Отправьте в участок. Я разберусь.

– Понял, – парень скрылся из виду.

– Там, в той комнате… – она закрыла глаза и в памяти сразу сформировалась четкая картинка. – Там все. Фотографии, план завода, списки сотрудников, распечатанные статьи. Он ненавидел Нефедова и тщательно планировал это убийство. А я ведь сразу отмела версию с тем отравлением… Проверила только, чтобы закрыть линейку.

– Так, а почему столько трагизма в голосе? – потрепал ее за плечо Леонид. – Считай, раскрыли убийство. В очень короткие сроки. И мотив, и возможности, и улик вон целый вагон.

– Не знаю, – покачала головой Марина. – Что-то меня гложет изнутри… К тому же подозреваемого упустили. Прямо из-под носа ушел.

– Как ты? Перелома нет? – в комнату вошел Илья.

– Обошлось, – ответил вместо Марины Шувалов. – Отделалась легким испугом.

– Объявили план перехват. Все въезды и выезды перекрыты, но машина Кляра город не покидала, – сообщил Илья и закусил нижнюю губу.

– Я думаю, машину он давно где-то бросил и затаился. Он далеко не глуп, судя по всему.

– Мы его поймаем, – заверил Марину напарник. – Обещаю. Мы его поймаем, где бы он ни прятался.

– Поймаете, – Леонид закрыл свой чемоданчик и встал с дивана. – Обязательно поймаете. Но сейчас, Марина, ты поедешь домой и отдохнешь!

– Но я…

– Никаких но! Иначе я подам рапорт твоему начальству, и тебя отправят на лечение принудительно. Все. Я останусь и прослежу, чтобы здесь закончили, а вы езжайте.

Марина вдруг поняла, что даже не может сопротивляться. Голова кружилась, тело казалось ватным. Ей и правда нужно было прямо сейчас отправиться домой и отоспаться. Илья протянул ей руку, она оперлась на нее и встала.

На улице уже стемнело. Солнце почти село. Небо на западе пылало багрянцем. Воздух после дождя был тяжелым и влажным, пахло мокрым асфальтом и землей. Илья обнял Марину за плечи, помог дойти до машины.

– Ключи давай, – скомандовал он. – За руль тебе пока нельзя.

– Да я в порядке, – попыталась возразить она, но напарник настоял.

– Я отвезу тебя домой, а там пересяду на такси. И Павлу позвони, пусть встретит тебя у подъезда.

– Слушаюсь, – огрызнулась Марина, но послушно села на пассажирское сиденье.

Илья выехал со двора, и внедорожник покатил по вечерним улицам. Марина откинулась на спинку, закрыла глаза. Обезболивающее начинало действовать, боль отступала, но мысли метались, как пойманные в клетку птицы.

Они ехали молча минут двадцать. Город за окнами уже зажег фонари, и мокрый асфальт блестел, отражая желтый свет. Машин было на удивление мало, будто город вымер. Они остановились на пустом перекрестке на красный сигнал светофора. Илья включил поворотник и ждал, когда загорится зеленый.

Но двинуться он не успел. Из боковой улицы им на перерез выехал черный джип с тонированными стеклами и перекрыл дорогу. Сзади показался еще один. Подпер, отрезая путь к отступлению.

– Что за черт?! – выругался Илья и нажал на сигнал. Машина недовольно загудела.

– Что происходит? – Марина с ужасом смотрела, как из джипов выскакивают люди в черных костюмах, лица скрыты балаклавами, в руках короткоствольные автоматы.

– Вышли из машины! Быстро! – нападавшие встали с обеих сторон, направив оружие Илье и Марине в грудь. – Руки за голову! И без глупостей.

– Делай, что говорят, – шепнул Илья, сцепляя пальцы на затылке.

– Выходите! – двери распахнулись одновременно с двух сторон. – Живо!

Грубые пальцы схватили Марину за руку, выволокли на улицу, поставили на колени. На запястьях щелкнули наручники. Она не успела даже толком ничего понять, как на голове у нее оказался мешок – плотная ткань, пропахшая пылью. Стало темно