Какао, улики и мурашки - Моргана Бест

– М-м, вкусно.

Это всё, что я сумела сказать, прежде чем горло запылало. Сильнее оно не горело бы, даже проглоти я пять раскалённых кочерёг. Я судорожно хватала ртом воздух, но дышать было нечем. Из глаз хлынули слёзы. Комната завертелась.

– Восхитительно, – кое-как выговорила я обожжёнными губами. Оставалось надеяться, что прозвучало убедительно.

Сержант несколько мгновений озадаченно смотрел на меня.

– Мисс Майерс, не могли бы вы сейчас проехать в участок и дать свидетельские показания?

Говорить я не могла, поэтому просто кивнула. К моему облегчению, сержант Смит ушёл. Я заперла за ним дверь и побежала в маленький санузел в задней части лавки. Снова и снова полоскала рот, а потом вышла на улицу и принялась жадно глотать свежий воздух. Во рту всё ещё полыхало. Глаза не переставали слезиться.

Я вспомнила, что где-то читала: сливочное масло помогает при ожогах. В холодильнике как раз лежали конфеты с масляным кремом. Я съела несколько, и во рту действительно стало чуть легче.

Тут я вспомнила о чесноке. Я ведь только что проглотила полный рот чеснока. Как же я теперь поцелую Мунро? Я мысленно отвесила себе пощёчину. Были дела поважнее: Грэм Гибсон только что пытался на меня напасть. Кроме того, Мунро пока ни разу не дал понять, что хочет меня поцеловать, – к моему великому огорчению.

Мог ли Грэм быть убийцей Боба? Или он действовал заодно с кем-то ещё? И если да, угрожала ли мне всё ещё смертельная опасность?

Я отправила в рот ещё одну конфету с масляным кремом и надёжно заперла заднюю дверь.

Глава 15

Перед тем как отправиться во временный полицейский участок, я позвонила Мунро и Летти. Никто не ответил, и я написала обоим. Но к тому времени, когда я добралась до общественного зала, ни один из них так и не откликнулся.

У самой двери я услышала изнутри странные звуки. Уж не Грэм ли Гибсон там сопротивлялся? Я открыла дверь, но ничего не увидела. Зато громкие голоса доносились из комнаты по соседству с той, где полиция уже опрашивала меня.

– Да это же зоопарк! – донёсся чей-то громкий голос. – Нельзя требовать, чтобы мы работали в таких нелепых условиях.

Подслушивать было немного неловко, но голос звучал так громко, что не услышать его было невозможно. И тут дверь распахнулась, и из комнаты широким шагом вышел детектив Томпсон. Увидев меня, он резко остановился.

– Мисс Майерс, как быстро вы добрались.

– Я думала, вы хотели, чтобы я дала показания сейчас, а не после работы?

Он открыл рот, чтобы ответить, но тут странный звук раздался снова. На этот раз я поняла, что он доносится из-за длинной стойки, отделявшей кухню от остальной части общественного зала. Томпсон поспешил туда, заглянул вниз и вскинул руки.

– Поверить не могу! Это просто безумие. Безумие!

Я не поняла, ко мне он обращался или к самому себе, но подошла посмотреть, в чём дело. На полу сидел непомерно толстый вомбат и с явным удовольствием уплетал печенье.

– Этот вомбат только что доел всё казённое полицейское печенье, – сердито сказал Томпсон. – Где женщина, которая должна за ним присматривать?

Он затопал в сторону офиса WIRES. Я осторожно попятилась. Я знала, что рассерженные вомбаты бывают довольно агрессивными, а злить эту громадину мне совершенно не хотелось.

Добравшись до своего стула, я огляделась в поисках чего-нибудь, чем можно было бы заслониться, если вомбат решит на меня напасть. Томпсон вылетел из офиса WIRES и протопал к выходу. Следом за ним появилась женщина, вытирая лоб. Я подошла к ней.

– Вам помочь загнать вомбата обратно?

Помогать ей, сказать по правде, мне совсем не хотелось, но из вежливости я всё же предложила.

Она покачала головой.

– Спасибо, но он сам подойдёт, если его поманить едой.

– По-моему, этот вомбат и так уже изрядно наелся.

Она протяжно и тяжело вздохнула.

– Да. Детектив только что сообщил, что он съел всё казённое полицейское печенье, а вчера выбрался из клетки и выпил всё казённое полицейское пиво.

– У полиции есть казённое пиво? – изумилась я.

Она пожала плечами.

– Они же австралийцы.

С этими словами она погремела чем-то в пластиковом пакете, и вомбат заковылял к ней. Я медленно отступила, хотя агрессивным зверь вроде не казался.

Из комнаты вышел детектив Палмер, потирая виски.

– Проходите, мисс Майерс. – Он открыл дверь комнаты для опросов.

– Надеюсь, там нет змей или других диких животных, – пошутила я.

Палмер едва заметно улыбнулся.

– Условия работы здесь чрезвычайно сложные, – сказал он, и это было, пожалуй, ещё мягко сказано. – Я бы предложил вам кофе, но, кажется, вомбат всё выпил.

Я не поняла, шутит он или нет, поэтому просто улыбнулась и кивнула.

– Вы пострадали при предполагаемом нападении, мисс Майерс? Если у вас остались синяки или другие повреждения, советую немедленно обратиться к врачу, чтобы их зафиксировали.

Я покачала головой.

– Он даже не успел ко мне приблизиться. Бросился на меня, но я, э-э… швырнула ему в лицо салат. От заправки у него, похоже, защипало глаза, так что он развернулся и врезался в дверь.

Палмер долго и пристально смотрел на меня.

– Хорошо. Тогда давайте ещё раз пройдёмся по вашим показаниям.

Я села. Палмер поднял на меня глаза; ручка его замерла над блокнотом.

– Я готовила, э-э… салат с вкусной заправкой. Наверное, положила чуть больше чеснока, чем нужно, поэтому открыла заднюю дверь, чтобы проветрить. Едва я закончила готовить, он бросился на меня. И я швырнула ему в лицо салат.

– Он вам что-нибудь сказал?

Я кивнула.

– Да. Он сказал: «Никому ни слова, не то тебе хуже будет! Это твоё единственное предупреждение!»

Я не была до конца уверена, что именно так он и выразился, но смысл был примерно такой.

– Что именно никому не говорить? – спросил Палмер, торопливо строча в блокноте.

– Больше он ничего не сказал, потому что тут я и швырнула ему в лицо салат. Но, полагаю, он решил, что я могу его опознать.

– Опознать? Где и когда вы его видели?

Тут я растерялась.

– Ну, после того как он убил Боба Джонса и выскочил через мою калитку, сбив меня с ног. Разве он не думал, что я могу его опознать? Я решила, что именно об этом он и велел мне молчать.

Палмер прикусил губу, потом откинулся на спинку стула и слегка покачался.

– Он мог иметь в виду что-то другое?

– В каком смысле? Вы хотите сказать, что он не убийца?

Такого просто быть не могло.

Передние ножки стула Палмера с глухим стуком опустились на пол.

– Именно это я вам и говорю. На момент убийства Боба Джонса у Грэма Гибсона железное алиби.

– Вы уверены?

Едва вопрос сорвался с языка, я поняла, насколько глупо он прозвучал. Конечно, Палмер был уверен. Не дожидаясь ответа, я добавила:

– Но тогда зачем он на меня напал?

– Вот это я и пытаюсь у вас выяснить, мисс Майерс, – сказал детектив, и в его голосе уже послышалось