Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

рулетка. И ноги он ставил слишком правильно, одну ступню перед другой. Сделает шаг и что-то запишет. Может, он чем-то другим занимался. Может, репетировал речь или, там, составлял план… Я стоял у двери, и мне вот так все показалось.

— Но зачем ему было измерять гостиничный номер? — спросил Шеппард — скорее у самого себя.

— Как только он меня увидел, сразу бросил и тетрадку, и желтую штуку и попытался заслонить, чтобы я не увидел. Словом, вел себя так, будто я застал его за нехорошим занятием. Секунд пять все это продолжалось. Хотя казалось — дольше. Мы стояли и смотрели друг на друга. Я не знал, что делать. Потом он опомнился, извинился и позволил мне начать уборку.

— А пока вы убирали, что делал он?

— Собрал вещи и ушел. И больше я его не видел. Но это был точно он.

Шеппард не мог заставить себя повернуться к Уинтеру. Теперь ему казалось, что лицо психотерапевта таит в себе загадку. В чем же тут дело?

— Вы кому-нибудь об этом докладывали?

— Да о чем тут докладывать? Я же так ничего и не понял, да и не было там ничего особо подозрительного. К концу смены я и думать о нем забыл. Вот сейчас только вспомнил.

Райан умолк. Он прикрыл ладонью рот. Несколько секунд подождал. И снова опустил руку.

— Извините, это все запах. Да и кровь тоже.

Шеппард кивнул:

— Если хотите, можете идти.

— Больше ничего не нужно?

Куда там, и так слишком много всего. Что же делал Уинтер в этом номере месяц назад? Чем он мог здесь заниматься?

— Нет. Но если еще что-нибудь вспомните, сообщите, пожалуйста.

Теперь он не мог отвести от тела взгляда. Что же такое Уинтер скрывал? Дверь ванной комнаты открылась и снова закрылась. Он снова остался наедине с трупом.

Шеппард достал записную книжку Уинтера и еще раз пролистал ее, сам не зная, что ищет. Посмотрел на старика. Делал замеры в гостиничном номере? Но зачем ему измерять гостиничный номер? Если только не… Не значит ли это, что Уинтер тоже участвовал в разработке плана? Был посвященным во всю эту затею? Но что привело к такому вот концу в ванне? Вряд ли таков был план…

— Что же ты здесь делал, а?

Уинтер не ответил.

Глава 21

Когда Шеппард вернулся в комнату, ему стало дурно и, чтобы устоять на ногах, пришлось схватиться за стенку. Головокружение… полная катастрофа, холодная и страшная, все ближе. Как долго он уже без пилюль? Рука ужасно тряслась, в голове пульсировала тупая боль, мерзкий запах все еще бил в ноздри, тело чесалось. Словом, все было ужасно — привычные симптомы.

— Что с вами?

Он поднял голову. Алан. Поджидал, когда Шеппард выйдет. Замечательно. Этот человек стоял перед ним, скрестив руки. И в голосе — ни капли сочувствия, одно раздражение.

— Ничего, все в порядке, — ответил Шеппард.

Алан смерил его взглядом:

— Как хотите… в общем, я буду краток. И разумеется, буду говорить громко, — он повернулся к остальным, — мне скрывать нечего.

Шеппард посмотрел через его плечо: в комнате все оставалось почти так же, как прежде. Мэнди и Констанция сидели спиной ко всем. Райан расхаживал взад-вперед. Та, что с наушниками, наблюдала за ними, и уши все так же закрывали фиолетовые диски.

— Я слышал все вопросы, которые вы задавали Мэнди… их невозможно было не услышать… и, я так полагаю, те же вопросы вы задавали Райану. Поэтому я дам вам полный отчет о том, что случилось со мной. Я был у себя в офисе, и меня усыпили точно таким же газом, как и остальных. Пока вы были там, в ванной комнате, мы тут все поговорили, даже сумасшедшая ирландка и эта безликая девица-подросток. Выяснилось, что всех нас усыпили газом. Я только запаха не почувствовал, зато видел, как он выходил из вентиляционного отверстия. Газ был бесцветным, что-то вроде тумана, он очень быстро распространялся по комнате. Я попытался чем-нибудь закрыть отверстие, но успел уже наглотаться. Не смог даже позвать на помощь. Рухнул на пол и очнулся здесь.

Я, как уже говорил, готовился к делу Макартура. Важная шишка. Дело такого рода, что на нем можно или сделать карьеру, или сломать ее. Конечно, моя-то карьера давно «сделана», но ведь всегда приятно получить еще один трофей в коллекцию.

Шеппард старался держаться бодро.

— Должно быть, вы заинтересованы…

Алан мгновенно понял его. Он вообще понимал его с полуслова. Как ему это удавалось?

— Вы намекаете на то, что я черный. Да, мистер Шеппард, я чернокожий. И мне пришлось много потрудиться, черт побери, чтобы достичь своего положения… да, на своем пути я встречал сопротивление, и мне приходилось бороться. А вы знаете, сколько в Лондоне чернокожих адвокатов? Мы составляем одну целую и две десятых процента всей адвокатуры. Поэтому, отвечая на ваш вопрос, я говорю: «Да, я заинтересован в очередном трофее».

Шеппард кивнул. Алан не похож на человека, которого легко вывести из себя. Интересно, думал Шеппард, сколько ему лет. Под глазами и на щеках морщины. Лоб тоже изборожден ими. Глубокие морщины придают Алану вечно угрюмый вид, и он выглядит еще более зловеще. За пятьдесят? Может, даже под шестьдесят?

— И конечно, все это теперь не имеет никакого значения. Потому что сейчас я сижу здесь. А значит, дело Макартура провалено. Кстати, спасибо вам за это.

Шеппард нахмурился.

— На здоровье, — пробурчал он, не было желания отвечать на колкость.

— Полагаю, вы хотите знать, какое я имею отношение к убитому, — сказал Алан, кивнув на дверь.

— Что?

— Понимаете, я тут кое-что приврал. Я все-таки узнал этого человека. Но тогда не было смысла все объяснять… а вот теперь — пожалуйста. Дело в том, что по работе мне приходится встречаться со многими людьми, поэтому я обращаю внимание на все детали, если это возможно. Мои коллеги шутят: я, мол, способен узнать человека по затылку, — думаю, я сейчас доказал, что это так. Видите ли, я видел этого человека вчера, на нем был тот же костюм, и это только подтвердило мою догадку. Вы показывали Мэнди какой-то предмет, как я догадываюсь — его бумажник. В общем, этого человека зовут Саймон Уинтер. Он частный психотерапевт, работает на дому в восточной части Лондона. Был психотерапевтом моего клиента Хеймиша Макартура. Уинтер в этом деле — главный свидетель. Это все, что я могу предъявить.

Шеппард утратил дар речи, и Алану, похоже, это доставило большое удовольствие.

— Вы удивляетесь, почему я