Графское наследство - Наталия Николаевна Антонова

Но следователь и не думал отставать:

— Что же вам мешает жениться сейчас?

— Алёна, это моя невеста, она доучивается в Питере. Вот получит диплом, — нехотя ответил Никита.

— Понятно, — удовлетворился Наполеонов его ответом и спросил: — А у Бужанских вы давно работаете?

— Четыре года.

— Чем занимались раньше?

Липатов тяжело вздохнул, но потом всё-таки ответил:

— Участвовал в боях без правил.

— Это же запрещено! — воскликнул Наполеонов.

Охранник никак не отреагировал на его возглас.

— Почему же вы бросили это занятие? — спросил следователь.

— Я сильно поломался, и меня забрал к себе Уральцев.

— Кто это?

— Пётр Никифорович Уральцев — хозяин клуба «Старый романс», — ответил Липатов и посмотрел на следователя таким взглядом, что, мол, стыдно не знать такого известного в городе человека.

Но Наполеонов ни о каком Уральцеве до сегодняшнего дня даже не слышал, и, насколько он знал, никто из его знакомых в ночном клубе «Старый романс» не бывал.

— А как вы оказались здесь? — спросил он.

— Артемий Константинович приметил меня в клубе и предложил работать у него.

— То есть увёл вас у Уральцева? — усмехнулся следователь.

— Не совсем, — помотал головой охранник. — Я даже думаю, что Пётр Никифорович сам предложил меня графу.

— Это ещё зачем? — удивился Наполеонов.

— Чтобы я был подальше от всех своих прежних знакомцев. — Никита криво усмехнулся.

И Наполеонов, хоть и подозревал, что с боями без правил было нечисто, теперь убедился в этом окончательно.

— И как вам работалось у графа? — спросил он.

— Отлично работалось, — искренне ответил Липатов. — Работа не бей лежачего. За квартиру платить не надо. Кормят три раза в день, ещё и чай вечером дают.

— А утром кофе, — поддел его следователь.

— Если хочется, то кофе всегда можно взять, на кухне аппарат стоит, — не заметив его подковырки, ответил парень.

— А куда вы девали зарплату?

— Никуда, копил на свадьбу и свадебное путешествие.

— После свадьбы вы собирались уйти от графа?

— Не знаю, — замялся Липатов, — может, мы бы как-то решили этот вопрос. Граф намекал, что, если что, он возьмёт для меня напарника.

— А пока вы, значит, работали без отдыха?

— Да от чего отдыхать-то? — удивился парень. — Ночью я дремал вполглаза. А когда все домочадцы были дома, то и вовсе спал.

— Вы были уверены, что в ночное время на территорию никто не проникнет?

— В первую очередь в этом был уверен граф, — ответил охранник.

— И почему же он был так уверен?

— А потому! Забор два с половиной метра. Плюс к этому на нём метровые шипы, считай, пики.

— Но камер нет!

— Только одна, перед входом. Граф был категорически против камер. Эту-то и то со скандалом установили.

— Кто же настоял?

— Графиня.

— Вы сказали, со скандалом?

— Ну, не совсем, просто я так выразился. Граф упирался, графиня настаивала. В результате женщина, как всегда, победила и камеру поставили.

— Прекрасно! А вообще хозяева часто ссорились?

— Лично я ни разу не слышал, — честно ответил охранник.

— Во сколько графиня вернулась домой?

— Десять минут третьего.

— Отлично. Она часто так поздно возвращалась в усадьбу?

— Да нет, не часто, — пожал плечами Никита.

— Кстати! — Наполеонов хлопнул себя по лбу ладонью. — Я вспомнил! Графиня говорила, что была на дне рождения подруги в «Старом романсе», то есть в клубе, в котором работал ты?

— И что в этом удивительного? — спросил охранник.

— Это я хочу спросить у тебя, часто ли графиня посещает этот клуб.

— Ну, не знаю, — ответил охранник, — вообще-то, она там тоже раньше работала.

— Что она там делала? — Глаза следователя полезли на лоб.

— Говорю же, работала, — пожал плечами охранник.

— Кем работала? — навострил уши следователь. — Стриптизёршей?

— Почему сразу стриптизёршей? — обиделся за Таисию и за клуб Никита. — «Старый романс» — приличный клуб. Нет там стриптиза! И не пойму, почему это вам вечно клубничка везде мерещится, — процедил охранник сквозь зубы.

— Кому это «вам»? — набычился Наполеонов.

— Полиции! — отрезал Липатов. — А Таисия работала официанткой. Там они с графом и познакомились.

— Ладно! — махнул рукой Наполеонов. — Можешь идти и позови мне Вар… — начал он и оборвал себя: — Нет! Не зови. Где сейчас кухарка?

— На кухне.

— Я сам к ней схожу, — неуверенно проговорил Наполеонов. И спросил: — Кто у нас там ещё остался?

— Где?

— Да в гостиной же!

— А, Софья.

— Вот Софью мне и позови, — велел следователь.

— Сейчас.

— Погоди!

Никита остановился в дверях, повернулся к следователю и уставился на него выжидающим взглядом.

— Ты уверен, — спросил следователь, — что, кроме графини, ночью никто на территорию не входил?

— Уверен. — Охранник понурил голову. Потом поднял её и добавил: — Утром Лиза пришла.

— Приготовь, наши оперативники просмотрят камеру.

Никита вздохнул и наконец вышел.

Глава 12

Софья протиснулась в библиотеку бочком, робко посмотрела на следователя. Он заметил, что глаза её сильно покраснели от слёз.

— Вы пока, Софья Фоминична, присядьте вон в то кресло, — Наполеонов кивнул головой, — а я сейчас приду.

Выйдя из библиотеки, он обратился к оперативникам:

— Парни, кто умеет разговаривать с глухими?

— Ну, я умею, — ответил старший лейтенант Аветик Григорян. — А зачем вам?

— Много будешь знать, скоро состаришься, — ответил в своём духе Наполеонов. Но тут сообразил, что для выполнения задания оперативника придётся ввести в курс дела. — Понимаешь, Аветик, — начал он, — кухарка у них глухая, а допросить её для порядка всё-таки следует.

— Я понимаю, товарищ следователь.

— Справишься?

— Постараюсь.

— Не «постараюсь», а так точно!

— Так точно, — покладисто повторил Григорян.

— Александр Романович, — подсказал Ринат Ахметов, — пусть Савельича с собой возьмёт. Так ему легче будет.

— Наш народ не ищет лёгких путей, — начал Наполеонов, потом вздохнул и распорядился: — Идите оба и прихватите Савельича. Делайте что хотите, но опросите Варвару Степановну Корнееву и принесите мне подписанный протокол. — Хотя Наполеонов и понимал, что глухая кухарка им не помощница.

— Так точно! — лихо отрапортовал капитан Ахметов и, подхватив под руку Григоряна, поспешил поскорее уволочь его с глаз следователя.

Софья Фоминична Бузаева терпеливо ждала следователя. Она пыталась выглядеть спокойной, но сердце её при этом билось быстро-быстро. Самой Софье казалось, что это и не сердце вовсе, а маленький серый воробьишка, который в отчаянии бьётся о рёбра, то есть прутья своей клетки.

Вошедший следователь с жалостью посмотрел на трясущуюся племянницу графа Бужанского и подумал: «Совсем ещё ребёнок». И, как отметил про себя, — дурнушка. Может, израстётся и похорошеет. Хотя навряд ли из этого гадкого утёнка вырастет прекрасный лебедь.

— Софья Фоминична, — проговорил Наполеонов ласково, — вам не о чем беспокоиться.

— Как же не о чем, — тихо проскулила Софья Бузаева, — я теперь совсем осталась сиротой.

— Думаю, что всё как-то устроится.

— Устроится, — вздохнула Бузаева, — тётушка