Графское наследство - Наталия Николаевна Антонова

— Вот, взял на себя смелость заказать, пока вас не было, — с притворным покаянием признался Игнат. — Надеюсь, вы едите пирожные.

— Ем, — ответила Любава. — Но вернёмся к графине.

— Вернёмся.

— Вас не смущало то, что графиня была замужем?

— Это должно было в первую очередь смущать её, — парировал Игнат. — Мне-то что, — пожал он плечами.

— Скажите, Игнат Терентьевич, графиня говорила вам что-нибудь о своём муже?

— А как же! — явно обрадовался её вопросу Валюшин.

— И что же она говорила? — осторожно спросила Любава.

— Жаловалась, что старый, мол, заедает её век.

— Так и говорила? — не поверила Залесская.

— Так или примерно так, — улыбнулся ей мужчина.

— А что же вы?

— Советовал потерпеть. Намекал.

— На что? — сделала стойку оперативница.

— На то, — рассмеялся Валюшин. — Граф при всём желании не проживёт больше ста лет.

— А она?

— Говорила, что это очень долго и она сама успеет состариться.

— А вы не звали её замуж?

— Я? — искренне удивился Игнат и весело рассмеялся. Это предположение Любавы так развеселило его, что он никак не мог перестать смеяться. У него даже слёзы выступили от смеха на глазах. Он утёр их тыльной стороной ладони и проговорил: — Ну вы даёте!

— Я что-то не то сказала? — невинно поинтересовалась Залесская.

— Ещё как не то! — ответил Валюшин. — Не буду вводить вас в заблуждение, тем более что вы всё равно узнаете. Я живу за счёт женщин. И мне очень было жаль расставаться с Таисией.

— Почему именно с ней?

— Потому что она не только богатая, но и молодая. Знаете ли, — признался он с бесстыдной откровенностью, — не очень-то приятно пыхтеть на старухах. Виагру горстями жру.

— А работать вы не пробовали? — не удержавшись, спросила Любава.

— Ну вы тоже скажете! — ухмыльнулся Валюшин. — Работать. Да мне и некогда работать.

— То есть? — на этот раз удивилась Любава.

— Посудите сами. Утром завтрак с дамой, потом тренажёрный зал, бассейн, массаж, косметические процедуры. И так до ужина. Потом ресторан с дамой или клуб, а там и баиньки. А это для меня самая тяжёлая работа.

— Бедненький, — посочувствовала Любава.

Валюшин внимательно вгляделся в её лицо, пытаясь понять, шутит она или говорит серьёзно.

Любава между тем проговорила:

— Правильно ли я вас поняла, что Бужанская променяла вас на другого мужчину?

— Правильно, — вздохнул Игнат. — Решила, что я влетаю ей в копеечку. Пошла на поводу у своей жабы.

— Какой ещё жабы? — не сразу поняла оперативница.

— Ну вы даёте, — рассмеялся Игнат. — Той, что душит.

— Вот оно что. То есть нашла себе любовника, за которого нужно платить меньше.

— Можно сказать, почти бесплатного. Хвостов его фамилия.

— А адресок не подскажете?

— Нет. Но он всё ещё то ли учится в университете, то ли в папочкиной фирме подвизается.

— Что за фирма?

— На Ильичевской девятиэтажка. Торгуют сантехникой.

— Спасибо.

— Не за что. А вот если вы заплатите за кофе и за пирожные, то я кое-что подарю вам.

Любава посмотрела на него недоумённо, но счёт оплатить согласилась и спросила:

— Что же вы хотите мне подарить?

— Вот эту штучку! — Он протянул ей флешку.

— Что это?

— Прослушаете — узнаете, — ответил он загадочно. — Заодно убедитесь в моём бескорыстном к вам отношении.

— Ну что ж, спасибо, — проговорила Любава. — До свиданья.

— До свиданья, прелестная девушка. Как жаль, что вы не богаты.

— Отчего же жаль? — не поняла Любава.

— Будь вы богаты, мы могли бы быть вместе, — подмигнул ей Игнат.

И Любава едва удержалась от того, чтобы не прыснуть со смеху. Такой клад, как Валюшин, ей и забесплатно не нужен.

Выйдя из кафе, она позвонила Славину:

— Димочка, ты не передумал заезжать за мной?

— Подъеду, если ты обождёшь минут пятнадцать.

— Я тогда забегу в «Магнит» пока. Ладно? А то у меня в холодильнике шаром прокати.

— Забеги обязательно. Котлет прикупи.

— Нет! Котлеты я сама сделаю. У меня дома фарш лежит, я навертела в субботу.

— Тогда ладно. А то котлет с картошкой жуть как захотелось.

Любава рассмеялась, отключила связь и поспешила в магазин.

Подобравший её вместе с увесистой сумкой Славин, высаживая девушку возле следственного комитета, сказал:

— Сумку я возьму с собой в управление. Наполеонов не похвалит тебя за поход в магазин в рабочее время.

— Так я на минуточку, — проговорила в своё оправдание Любава.

— Следователя твои отговорки не растрогают.

— Пожалуй, ты прав. Хотя, если между нами, — заметила Любава, — Александр Романович покушать очень даже любит.

— Не то слово, — улыбнулся Славин.

Наполеонов выслушал оперативницу, покрутил в руках флешку и вставил её в ноутбук. Зажурчал голос молодой женщины. Кажется, она была немного пьяна. Голос, скорее всего, принадлежал Таисии Бужанской. «Это несложно будет установить», — подумал Наполеонов. Но, прослушав запись до конца, следователь решил, что оно того не стоит. Графиня жаловалась на то, что в замужестве ей «и скучно, и грустно, и некому лапу пожать», но никаких угроз с её стороны в адрес мужа не было. Как ни старался следователь, не услышал даже намёка на то, что молодая женщина хочет избавиться от мужа. Зато мужской голос, который Любава опознала как голос Игната Валюшина, кое-какие намёки делал. Но графиня не реагировала на них.

— Теперь понятно, — пробурчал Наполеонов, — почему этот Игнат Терентьевич отдал тебе флешку бесплатно. Тоже мне бессребреник нашёлся. Этой флешке место в помойном ведре! — добавил он в сердцах. — А слова Валюшина к делу не пришьёшь. Его слова против слов Бужанской ничего не стоят.

Любава охотно с ним согласилась. То ли из женской солидарности, то ли по зову сердца она была на стороне графини. «У оперативника нет права вставать на чью-либо сторону», — одёрнула сама себя мысленно Залесская. И тихо вздохнула, так, чтобы следователь не заметил.

Через пару дней Наполеонову разрешили поговорить с Бужанской. Он сразу же объявил ей, что смерть графа насильственная. Его силой столкнули с лестницы. При этом в доме никого, кроме неё, не было.

— Я не толкала Артемия Константиновича! Я спала, — простонала графиня.

— Плюс к этому, — продолжал Наполеонов, словно не слыша её, — мы поговорили с вашей подругой Еленой Изотовной Козельской, и она утверждает…

— Нашли с кем говорить! — вырвалось у Таисии с горечью.

— Так вот, — прежним монотонным голосом продолжил следователь, — она утверждает, что вы не любили своего мужа.

— Я любила Артемия Константиновича, — обиженно ответила графиня, — но не как мужа.

— Ага, — обрадовался Наполеонов. — Вы ему изменяли. Об этом есть свидетельства не только Козельской, но и небезызвестного вам Валюшина.

— И этого выкопали из мусорной кучи, — печально проговорила графиня.

— Так