Проклятый охотник: найти ведьму Пустоши - Елена Эйхен

Не отрываясь от бумаг, он бросил через плечо:

— Что ты тут стоишь? Как статуя скорби.

Я вздрогнула, оторвав взгляд от его спины. Что мне было делать? Станцевать? Упасть в ноги? Раствориться в воздухе? Но вслух я лишь тихо спросила:

— А что мне ещё остаётся?

Он на миг застыл, перо зависло над пергаментом. Затем медленно обернулся. Его взгляд — тяжёлый, пронизывающий — впился в моё лицо.

— Иди спать, — сказал он с убийственной простотой.

Он встал и направился к неприметной двери в глубине комнаты, рядом с книжными шкафами. Достал ключ из кармана и повернул в замке. За дверью зияла ночь — густая, сырая, с запахом дождя и каменной пыли. Громыхнуло так близко, что в окнах дрогнули стёкла.

— На террасу, — коротко бросил он, указывая жестом в тёмный проём. — Твоя спальня на сегодня. И на ближайшее время.

Я подошла к порогу, растерянная. Заглянула внутрь. Там простиралась узкая каменная площадка, опоясывающая угол башни. Без крыши, без стен — только низкая балюстрада, местами обрушенная. Над головой ворочались тяжёлые тучи, озаряемые вспышками молний. Первые капли дождя шлёпнулись мне на лицо.

Посреди открытого уступа стояла старая скамья. Рядом валялись осколки каменных балясин, остатки когда-то существовавшего балкона.

— Но… здесь же дождь… — прошептала я, не веря.

— Можешь не пытаться сбежать, — его голос прозвучал у самого уха. Я вздрогнула. Он стоял совсем близко. — Отсюда только один выход — вниз. Да и клеймо… — он скользнул взглядом по моему запястью, — не даст забыть о границах.

— Я помню, — выдохнула я.

— Тогда спокойной ночи, Эсма, — произнёс он, и в голосе скользнула тень: сарказм или удовлетворение от хорошо исполненного унижения.

Дверь захлопнулась.

Я осталась одна. На краю жизни. Под разверзнутыми небесами.

Дождь монотонно стучал по каменному полу, всё увереннее и беспощаднее. Скамья намокла. Сесть? Лечь? Всё равно. Я опустилась на неё, поджав ноги и сжавшись, как могла, пытаясь заслониться от ледяных струй руками.

Дрожь пробирала до самых костей. Клеймо на запястье ныло в такт сердцебиению, пульсируя ледяным огнём. Я прижала руку к груди, надеясь согреть, унять боль.

Святые небеса… что теперь? Как я так глупо попалась? Пыльца не сработала? Почему? Она ведь никогда не подводила. Я точно рассчитала дозу, всё делала, как учили. Не иначе хозяин — настоящий демон.

Я поёжилась. Шутки шутками, а в этом королевстве возможно всё. Абсолютно всё.

Молния вспорола небо, и сразу за ней — гром, такой близкий, что скамья содрогнулась подо мной.

И вдруг сквозь грохочущий хаос, память выхватила из глубин другой дождь. Другую бурю.

Каторжный остров. Бараки из сырых, гниющих досок. Тяжёлый запах немытых тел, болезней и отчаяния.

И она — Лорис. Худая, с измождённым лицом, но глазами, в которых ещё тлел огонёк. Она спасла меня, стала мне матерью. Мы делили одну постель, одну миску похлёбки, один кусок чёрствого хлеба.

Та ночь. Гроза бушевала, будто хотела смыть остров в море. Ветер выл в щелях барака, задувая огарок сальной свечи. Лорис лежала рядом, дыша прерывисто, с хрипами.

«Кровавый кашель», — шептали другие узницы. Безнадёжно.

Вдруг её костлявая, холодная рука сжала мою с неожиданной силой. Я наклонилась.

— Эсмеральда… — голос её едва прорезал вой ветра и дробь дождя по крыше. — Послушай… ты должна…

Её тело содрогнулось в приступе кашля, на губах выступила алая пена. Я вытерла её тряпицей — рука дрожала.

— Это место… не для тебя… — шептала она. Её глаза, огромные в полумраке, на миг вспыхнули в свете молнии. — Беги, дитя моё… беги… при первой возможности…

Пальцы впились мне в руку. — Ищи… за морем… свободу…

Ещё один хрип — и тело обмякло. Глаза остекленели, устремлённые в прореху крыши, в чёрное небо.

Рука разжалась. Лорис умерла у меня на руках.

А в моей голове, сквозь ужас и горечь, как молния за окном, вспыхнуло и застряло одно-единственное слово, ставшее смыслом:

Бежать!

Тогда, в ту ночь, родился мой первый план. Смутный, отчаянный — но единственный.

Бежать. Во что бы то ни стало.

Сейчас, на этой проклятой террасе, под тем же яростным небом, я снова услышала её шёпот:

— Беги.

Но куда? Отсюда не было выхода — только стена дождя и бездна за обломками балюстрады.

Клеймо жгло запястье, напоминая о цене каждой попытки.

Я прижалась к промёрзшей каменной стене замка, подтянула колени к подбородку и закрыла глаза, пытаясь хоть немного согреться. Капли хлестали по лицу, смешиваясь со слезами.

План погребён в руинах.

Я снова оказалась в ловушке.

Видимо, я всё-таки задремала. Потому что, когда голос хозяина раздался, он пробивался сквозь плотную, кошмарную пелену, будто сквозь толщу воды.

— Эсма! Вставай!

Я вздрогнула, с трудом разлепила глаза — веки слиплись от дождя и слёз. Сознание возвращалось медленно. Тело ломило от