Искать убийцу - Фаниль Исламович Галеев

от отсутствия замдиректора. – Но вы можете называть меня просто Натали. Мне так нравится, и потом у нас, у артистов, так принято. – Она чуть приподнялась, придерживая под собой стул. – Можно, я сяду поближе к вам?

– Конечно, конечно! Извините, не предложил сразу… – встал Шамсиев. Он придвинул стул, на котором только что сидел Шейнин. – Вот, пожалуйста. Устраивайтесь поудобнее.

На этот раз он начал допрос, несколько отступив от своей традиции «сразу брать быка за рога». Ведь перед ним сидела женщина, красивая женщина.

– Вы думаете, наверное, сейчас, зачем, мол, пригласил меня сюда этот незнакомый, чужой человек в такой прекрасный летний денек, лишив удовольствия поехать на дачу или позагорать где-нибудь на берегу реки… Но, Наталия Федоровна, видимо, вам уже говорили, я – следователь, а у следователя, как правило, не бывает ни выбора, ни исключений. Так что не обессудьте. Об одном прошу, будьте, пожалуйста, со мной искренни и откровенны.

– Вы меня просто пугаете! – с наигранным испугом сказала Хоменкова и, предусмотрительно поправив волосы, откинулась назад, припав к спинке стула. Ее широко раскрытые глаза теперь смотрели на следователя смело, даже с некоторым вызовом.

– Спрашивайте, что вас интересует, мне нечего бояться и скрывать!

Приготовив бланк протокола допроса, следователь сказал на этот раз чуть сухо и холодно:

– Разговор наш будет касаться Борина Ильи Ефимовича…

– Борина? – удивленно взглянула она на Шамсиева, поджав губы, но тут же осеклась и промолвила, уже с равнодушным видом: – Ну, раз вас интересует Илья Ефимович, то спрашивайте про него, хотя… хотя, если сказать честно, говорить о нем у меня нет особого желания.

– Почему? Он чем-то обидел вас?

Она чуть помялась.

– Ну, как вам сказать… Нет, уж лучше спрашивайте, что вас именно интересует, извините, не знаю, как вас величают…

– Булатом Галимовичем.

– Ну, так начинайте, Булат Галимович, а то я ведь следователя только в кино видела. – Она разочарованно улыбнулась. – И везет же мне! Звонят, мужчина, говорят, приглашает в театр, симпатичный, интеллигентный. Я и обрадовалась, думала, уж не приглянулась ли я кому. А тут следователь…

Шамсиев тихо и добродушно рассмеялся.

– Ну, вот, Наталия Федоровна, не успел я и разговор начать, как, вижу, уже разочаровал вас. Но учтите, следователь – это тоже мужчина, и он всегда умеет оценить по достоинству красивую женщину. Но всему свое время… Мне хотелось услышать кое-что о жизни Ильи Ефимовича, о его характере, привычках. Вы ведь с ним прожили несколько лет и, наверное, у вас сложилось определенное мнение. Я понимаю, в ваших отношениях, возможно, было и такое, о чем и вспоминать не захочется. Но, честное слово, вторгаться в вашу интимную жизнь я не собираюсь. Хочу просто понять, чем жил, к чему стремился этот человек, особенно в свои последние годы.

Сказанный как бы невзначай комплимент, мягкий и сочувственный том следователя, видимо, сделали свое дело. Хоменкова как-то сразу расслабилась, сбросила с себя вульгарную наигранность, которая нет-нет да и проскальзывала в ее манерах и обращениях, и заговорила уже вполне раскованно, естественным тоном.

– Да, вокруг меня и Ильи Ефимовича ходили разные слухи. Большая разница в возрасте, его привязанность ко мне, видимо, многих раздражала. А некоторые, наверное, просто завидовали. Вы думаете, в театре работают одни Офелии? На сцене играют хороших людей, а в жизни…

Она лишь брезгливо скривила губы и махнула рукой.

– Когда я после института приехала в театр, – продолжала она, время от времени поправляя локоны на висках и с любопытством посматривая на следователя, – Илья Ефимович был в зените славы. А я что, невинный желтенький цыпленочек, начинающая актриса. И все же он заметил меня. Я все время ощущала его заботу и внимание. А однажды после спектакля – мы ставили тогда «Дело было в Виши» Артура Миллера – он вдруг объяснился мне в любви. Объяснялся на коленях. Вы понимаете, такой гигант, настоящая знаменитость – и на коленях. Я была просто шокирована. Словом, мы стали встречаться. Со временем он предложил мне переехать к нему. Не знаю, правильно ли я поступила тогда, но согласилась. Не скажу, что я любила Илью Ефимовича, скорее была очарована его умом, талантом. И потом я знала, ему уже шел седьмой десяток, он одинок, а одиночество, сами знаете, одному богу по нраву. Мой переезд в театре расценили по-разному. Ходили всякие сплетни, говорили даже, что я сблизилась с Ильей Ефимовичем для карьеры, чтобы получать хорошие роли. Ничтожные люди, сколько они мне крови попортили! Конечно, я не Грета Гарбо и не Сара Бернар, но и таланта не лишена. А эти бездари? На что только они не идут, когда им светит роль! Устраивают попойки, суют взятки, лезут в постель… Мразь, одним словом!

Хоменкова возмущенно покачала головой и уставилась лихорадочно блестящими глазами куда-то в пространство. Грудь ее вздымалась от волнения и возмущения.

Шамсиев отчетливо видел, что в ней вновь заговорила актриса и что она стремится где-то защитить себя, оправдать свои действия, но видел он также и то, что она еще не высказала всего того, что хотела. Так оно и вышло. Немного погодя она, поняв, кажется, что малость переборщила, начала рассказывать опять спокойно и рассудительно, лишь с небольшой обидой в голосе.

– Со стороны всегда хорошо наблюдать! А разве мне легко было? Илья Ефимович постоянно жаловался на здоровье, нервничал, переутомлялся на работе. И после ухода на пенсию хлопот с ним было немало. И потом поймите, я была женщиной, молодой женщиной…

– Да, но вы сами сделали выбор! – подметил следователь, видя, что Хоменкова готова вот-вот расплакаться.

– Конечно, я никого не виню в этом, – помигав глазами и придержав слезы, сказала она. – Но ведь и я заслуживала внимания и заботы!

– Вы хотите сказать, что Илья Ефимович был невнимателен к вам?

– Ну, нет, почему же! Он был добр, обходителен… – Хоменкова замялась, словно подыскивая в уме подходящие слова. – Я другое хотела сказать. Наша жизнь не могла продолжаться по-старому. Надо было как-то определиться… ну, как бы это сказать… придать нашим отношениям официальную форму…

– Короче, зарегистрировать брак?

– А разве было бы плохо?

– Нет, я ничего не говорю. А вы обсуждали этот вопрос с Ильей Ефимовичем?

– Я намекала ему, но он почему-то оттягивал, ссылаясь на свой возраст, здоровье… Илья Ефимович был женат в прошлом, если вы еще не знаете. Жена его, кажется, утонула. Я тоже развелась с мужем. Казалось бы, никаких препятствий, а он почему-то все тянул и тянул. А годы шли… Однажды у нас с ним состоялся неприятный разговор, потом начались размолвки, ссоры…

– Вероятно, для ссор