Искатель, 2012 №1 - Татьяна Косова

Зарастает, подлюка! Так говорили мне врачи московские, однако их коллеги из Мурманска, Питера и Одессы постановили иначе: «Не быть тебе, Андрей Говоров, ни штурманом, ни капитаном, и большой корабль под твоим командованием никогда не выйдет в открытое море».

Фиаско было оглушительным, но я мужественно пережил поражение. А напоследок выдал аккорд! На выпускном экзамене по литературе десятиклассникам были предложены три темы сочинения: что-то о Базарове, что-то о закалке стали и «Мой любимый литературный герой». Причем подразумевалось, что и здесь будет повествование либо о Евгении Базарове, либо о Павке Корчагине. Разумеется, я выбрал третью тему, как самую «свободную», и написал о Джошуа Слокаме. Моя домашняя «морская» библиотека как раз пополнилась его книгой об одиночном плавании вокруг света на яхте «Спрей». Экзаменаторы были сильно удивлены, не обнаружив в моем опусе ни Базарова, ни Корчагина, однако формально условия нарушены не были, и сочинение приняли к рассмотрению. И даже высоко оценили: 5 — за «русский», 5 — за «литературу».

Но это был действительно последний аккорд. Или прощальное крещендо. Потому что поступил я в институт, ни малейшего отношения к морю не имеющий, институт культуры. Впрочем, воды на наши головы там лили много. Но это в любом институте так: сначала на тебя льют, а потом ты льешь на экзаменах — в надежде, что преподаватель из твоего словесного потока выудит что-то разумное, дельное и отпустит с миром.

За институтом последовала армия. Врачи из военкомата никакого «незаращения» у меня не нашли. А может, просто не знали, где этот «баталов проток» искать. Вынесли вердикт: «Годен!» — и пошел я сапоги топтать.

Отдал дань Родине — вернулся. И тут судьба выкинула коленце, направив меня на стезю журналистики. Время было такое, начало 90-х, библиотекари и руководители народных хоров с высшим «культурным» образованием были без надобности, а вот людей, умеющих слова в статейки складывать, не хватало.

Так я в журналистике и застрял. Звезд с неба не хватал, да не особенно за ними и тянулся. От писанины с годами вообще отошел. Стал выпускающим редактором, а это должность больше техническая, чем творческая. Собрать тексты, подобрать фотографии, проследить за версткой — и в типографию. Нормальная работа, в общем. В меру нервная, не слишком пыльная. А когда мне посчастливилось прилипнуть к одному корпоративному журнальчику, стала она и довольно денежной.

Вот тогда я и вспомнил о своей мечте, о которой все эти годы старался даже не думать, потому как проку нет, коли карман пуст. Яхтинг — удовольствие дорогое.

Я навел справки, и выяснилось, что, да, действительно, дорогое, однако не настолько, чтобы я в своем нынешнем положении не мог к нему прикоснуться. Если не зарываться, не закидываться сразу на Таити, Сейшелы и прочую экзотику, то вроде как и по средствам мне это хобби.

Еще выяснилось, что в Москве яхтенных школ — десятка полтора. Выбрал я «именную» — школу Николая Пирогова, уж больно хороши и красочны были о ней отзывы бывших курсантов.

Располагалась школа в небольшом особняке, затерявшемся в переулках между Покровкой и улицей Забелина. Я приехал туда, отдал должное морскому антуражу, с каким было оформлено помещение, и заплатил за теоретический курс. За ним должна была последовать практика, но где я ее буду проходить — в Черногории или Турции, — с этим я еще не определился.

На первом занятии я и познакомился с Константином Чистым и Федором Полуяровым.

Хотя что значит «познакомился»? Никто нас друг другу не представлял. Просто Сергей Арнольдович, наш преподаватель, проявил себя незаурядным психологом, начав с того, что попросил нас рассказать, чего, собственно, мы хотим.

— На Самоа хочу, — сказал я. — Всегда мечтал поклониться.

— Понятно, — кивнул Сергей Арнольдович. — Город Апиа. Гора Веа. Могила Роберта Луиса Стивенсона. Угадал?

— Да-а, — уважительно протянул я.

— А вы?

— Я... — девушка справа от меня хотела ответить, но запнулась и покраснела.

Сергей Арнольдович не стал настаивать. Тактичный человек.

— А вы? — спросил он.

— Я с ним, — женщина лет не преклонных, но уважительных, сидевшая через проход слева от меня, положила руку на локоть своего соседа, седовласого и ухоженного. — Ему хочется, а я его одного в море не отпущу.

— Не отпустит, — подтвердил сосед, он же, очевидно, супруг. — Вот, думаем приобрести небольшую яхту и держать ее в Болгарии. Мы там к пенсии маленький домик купили. Так что будем совершать прогулки под парусом.

— А вы? — вопрос был обращен к мужчине приблизительно моего возраста, ну, или чуть моложе. В дорогой рубашке, в дорогих ботинках, с дорогими часами, с дорогим галстуком, в очках от «Тиффани».

Ответ прозвучал не сразу, словно мужчина решал — отвечать или нет, а если отвечать, то правду или отделаться общими фразами.

— Хочу попробовать, — наконец проговорил он. — Вдруг понравится?

Я не понял, сказал он то, что думает, или это только слова и ничего, кроме слов. А что я уяснил, приглядевшись, так это что рубашка, ботинки, часы — из дорогих, но не из «топовых». Только за оправу не поручусь.

— А скажите, Сергей, — не стал дожидаться своей очереди последний из нас, — где лучше яхту покупать? Костя говорит, — парень с лицом простодушным и восторженным повернулся к мужчине в «Тиффани», — что заказывать на верфи ни к чему. Разорение одно и ждать долго. Проще купить «юзаную» где-нибудь на Багамах и перегнать в Европу. Лодки там недорогие, американцы их быстро меняют, вот и получается качественный товар по доступной цене. Так или не так?

— Ваш товарищ... — Сергей Арнольдович сверился со списком: — Федор, правильно? Так вот, ваш товарищ, Федор, абсолютно прав. Одна и та же лодка, то есть одной фирмы, одного возраста и одинаковой степени изношенности на Карибах и в Средиземке стоит совершенно по-разному. Там — меньше, здесь — во Франции или Испании, даже, в Греции и Хорватии, — больше. Я бы даже сказал, неоправданно много!

Таким было наше знакомство. Выпускающего редактора Андрея Говорова — с одной стороны; партнеров-предпринимателей Константина Чистого и Федора Полуярова — с другой.

Что они за предприниматели, в каком бизнесе подвизаются, выяснилось позже, а некоторые существенные детали — позже значительно. И тому есть объяснение.

Должен признаться, что, став курсантом яхтенной школы Николая Пирогова, на первое занятие я отправился не без внутреннего напряга. А что, если там окажутся одни нувориши? Сплошь пресыщенные дяденьки и тетеньки или, наоборот, «золотая молодежь», которой вздумалось добавить себе в актив еще одно модное спортивное увлечение — после горных лыж, дайвинга и стрит-рейсинга. Начнут пальцы гнуть, через губу цедить, глазами щупать,