Искатель, 2012 №1 - Татьяна Косова

— Я уже ходила. Сто шагов туда, — Мила показала налево. — Сто шагов сюда, — Мила показала направо. — Никого. На яхту надо. Напомним о себе миру.

Мне даже как-то неловко стало. Растерялся, потерялся. Разумеется, нам нужно на яхту. Там есть все, что делает жизнь яхтсменов начала XXI века безопасной. Пусть и относительно, что следует из нашего бедственного положения. Там рация, там спутниковый телефон, там много разных электронных штукенций, с помощью которых можно сообщить людям на берегу, что у нас неприятности. Крупные. Что беда у нас!

— Согласен, — кивнул я и опасливо сделал шаг. Смотри-ка, ничего, вполне, не падаю. Готов к труду, а коли понадобится, то и к обороне.

Я поднял руку и пощупал шишку на затылке. Как источник боли она меня совсем не беспокоила, а вот своим происхождением — даже очень. Я ведь увернулся от гика. Тогда откуда она взялась? Может, когда я вытащил в кокпит Козлова, гик понесло обратно и он заехал-таки мне по черепушке? Дальнейшее укладывается в схему: меня сбросило в воду, но я не захлебнулся, потому что был в спасжилете, волны прибили меня к берегу, потом Шелестова вытащила на камни. Все логично. Правда, больно гладко. А если не что, а кто? Но с какой стати кому-то бить меня по голове? Кому? Джону? Федьке? Чистому? Кстати, где они? И примкнувший к ним Козлов.

О плохом думать не хотелось. Думать вообще было тяжко, и я оставил это занятие. Будем решать вопросы по мере их возникновения и, по возможности, не утруждая извилины.

— Я с тобой, — сказала Мила.

С валуна, на котором сидела, она поднялась легко и легким же шагом направилась к воде.

— Вот здесь надо, — показала она направление. — Я здесь шла.

Так и оказалось: ей — по пояс, мне — чуть ниже. Мы добрели до яхты и забрались на нее. Это оказалось нетрудно.

Тут вот какая штука. Если яхта на ровном киле, подняться на нее из воды без посторонней помощи — задача архисложная. В Голливуде на этом целый триллер построили. Типа: решили люди искупаться — все, всем было жарко, а штормтрап не вывесили, ну, и не смогли вернуться обратно. Я уж не помню в деталях, чем там все закончилось, но закончилось плохо. С «Золушкой» такой сюжет не прокатил бы. Ее проектировали в годы, когда в моде была приплюснутая, точно утюгом выглаженная корма. Имелся на ней и специальный трап для купальщиков, который можно было опустить и находясь в воде. Этим трапом мы и пользовались после освежающих морских ванн. Однако в данный момент «Золушка» стояла, задрав к небу корму, и трап, даже будь он опущен, нам бы не помог. Ну и бог с ним, с трапом этим. Крен яхты был так велик, что мы просто перешагнули через ее подветренный борт и оказались в кокпите.

— Люди! — крикнул я, не особенно надеясь на ответ. Его и не последовало.

Мила разглядывала окошки и датчики на консоли приборов. Я тоже взглянул. Экран картплоттера[3] был разбит. Я стал нажимать на все кнопки подряд, но приборы дружно игнорировали мои старания: ни одно окошко не засветилось, ни один диод не замерцал, ни одна стрелка не дернулась. А ведь такого в принципе быть не могло! Чему в них ломаться, в приборах этих? Ну, ладно, есть чему, но чтобы все и разом? И к тому же ток-то должен идти! Это как в машине после лобового столкновения: сама всмятку, а указатель поворота мигает и мигает.

— Не пашут, — сказал я не Миле — себе. — Может, что-то с аккумуляторами?

Я повернул ключ, но стартер остался глух и нем.

Ладно, попробуем по-другому.

Ночью каюту освещали лампочки аварийного освещения. Сейчас они не горели, но света, благодаря иллюминатррам, хватало.

Еще отличие, более существенное: ночью в каюте было сухо, а сейчас плескалась вода. Означало это одно: корпус яхты рассадило о камни. Судя по всему, поступала вода откуда-то из района киля.

В каюту я полез потому, что в ней над штурманским столом находились столь нужные нам сейчас средства коммуникации. На консоли в кокпите были только дублирующие экраны с самыми необходимыми рулевому кнопками и тумблерами, а сама аппаратура — вот она, туточки. Но в каком она была виде! Изувечена, изуродована.

Чем ее так?

Ответ плавал у меня под ногами. Это была крышка от ящика с навигационными инструментами.

На протяжении всего перехода через океан я ни разу не видел, чтобы Джон пользовался секстантом, линейкой, циркулем и транспортиром. Все эти замечательные изобретения человеческого ума оказались вытеснены на обочину прогресса компьютерными достижениями последнего времени. И то верно, зачем ловить линию горизонта, погружаться в вычисления, стараясь свести к минимуму погрешности, если за тебя все безошибочно сделает электроника? Тем не менее комплект навигационных приборов на «Золушке» имелся. Секстант, хронометр и прочее покоились в ящике с откидной крышкой справа от штурманского столика. Вот этой крышкой, судя по всему, и лупили по приборам.

Итак, чем — понятно. Теперь следует проверить, насколько вдумчиво действовал разрушитель.

Я вернулся в кокпит.

— Что там? — спросила Мила.

Махнув рукой, мол, потом, я вылез на палубу и распустил молнию чехла спасательного плота. Запустил внутрь руку, пошарил — радиобуя на месте не было. Так, и здесь облом.

Я спрыгнул в кокпит и поднял люк, врезанный в его пол. Влажно чавкнули резиновые прокладки, обеспечивающие герметичность моторного отсека. Оттуда пахнуло так, что я отшатнулся. Солярка с электролитом — адская смесь. И все же я встал на колени, наклонился и... Первое, что я увидел, — это пучок проводов, вырванных из блока цилиндров прекрасного дизеля «Вольво-Пента». Вандалу потребовалась секунда, чтобы лишить мотор жизни — со всем его хваленым шведским качеством. Куда больше времени у него ушло на то, чтобы вывести из строя аккумуляторы: пока еще клеммы сорвешь и пробки открутишь...

Я захлопнул люк и доложил Шелестовой:

— Аккумуляторов нет, тока нет, ничего нет, одна надежда теплится.

— Не смешно, — сказала Мила.

— Да я, вообще-то, не веселюсь. Не с чего. Постой-ка...

Я снова нырнул в каюту. Потому что кое-что забыл. Очень важное. Но если забыл я, с тем же успехом мог забыть и... кто? Джон? Козлов? Чистый? Федор? Кто учинил этот разгром? Кому понадобилось оставить нас без связи? Какого хрена?!!

В каюте я дернулся к штурманскому столу — и выругался: не забыл, стервец!

Крепления были откинуты, полка пуста, спутниковый телефон исчез.

— Андрей!

Я бросился наверх, к Миле.