Зарубежный детектив 2026-17 - Альберт Корнелис Баантье

сидящих окончательно дошел ненавязчивый юмор Хультина. — Продолжим с того места, где мы остановились. Итак, меня зовут Ян-Улов Хультин, я работаю здесь уже много лет, непосредственно подчиняясь известному на всю страну бывшему начальнику Государственной криминальной полиции, чье имя теперь не положено упоминать. Как раз сейчас на его место назначен новый глава, с новым названием должности начальника Государственной криминальной полиции, дающим также статус генерального директора. Но бог с ними, с полицейскими званиями. Представьтесь, пожалуйста, справа налево.

Такой резкий переход вызвал некоторое замешательство. Наконец отозвался полноватый лысеющий мужчина лет пятидесяти, сидевший в малом лекционном зале крайним справа. Он тихонько постукивал ручкой по столу в такт своим словам.

— Хм, меня зовут Вигго Нурландер, и я единственный из присутствующих, кто работал с этим делом с самого начала. Меня перевели сюда прямо из Стокгольмской уголовной полиции, находящейся здесь за углом. Можно сказать, я попал сюда самым коротким путем. Вижу, что я еще и самый старший. Конечно, за исключением мэтра, Яна-Улова.

Хультин слегка кивнул, не изменившись в лице. Было очевидно, что они довольно хорошо знают друг друга.

Рядом с Вигго Нурландером сидела женщина.

— Меня зовут Черстин Хольм. Как вы уже наверняка догадались по моему произношению, я с побережья Северного моря. Я работала в уголовной полиции Гётеборга всю свою взрослую жизнь. И даже немного дольше.

Следующим был самый младший и самый миниатюрный член команды — темноволосый парень, на вид чуть за тридцать. Он произносил слова четко и ясно.

— Меня зовут Хорхе Чавес, и до вчерашнего дня я был единственным брюнетом в полицейском участке Сундсвалля. Обещаю, что после моей работы не останется никаких вопросов. По-видимому, здесь представлены все меньшинства. Как я вижу, даже герои.

Он многозначительно посмотрел на Йельма, сидевшего рядом. Йельм несколько раз моргнул, прежде чем к нему вернулся дар речи. Боковым зрением он успел поймать тень улыбки на губах Хультина.

— Я оказался здесь благодаря безрассудству, а не героизму, и время покажет, будет ли эта работа для меня наградой или наказанием. Меня зовут Пауль Йельм, я из полиции Худдинге. Вы, конечно, не могли пропустить в газетах и последних выпусках новостей мою замечательную фотографию времен ранней молодости.

«Вполне прилично, с учетом обстоятельств», — подумал он и почувствовал, что вспотел от волнения, из-за чего частично пропустил представление следующего говорящего. Мужчина слева от него был очень похож на финна, на несколько лет старше Йельма. Худой и высокий, невероятно светловолосый, с белоснежной кожей. Йельму вспомнился Марти Вайнио, бегун на длинные дистанции, ставший потом политиком-консерватором. Акцент у соседа слева был почти не слышен, но, в сравнении с Чавесом, все же присутствовал.

— Арто Сёдерстедт, отчасти финн, — лаконично представился он. — Или скорее швед финского происхождения с финским именем, данным по ошибке дипломатичной матерью. Прибыл из участка Вэстерос в распоряжение начальника Государственной криминальной полиции сегодня утром.

Оставался всего один человек, настоящий великан, небрежно одетый, мускулистый, но с жировыми складками, которые накапливаются при приеме анаболических стероидов, если не сочетать их с регулярными тренировками. Йельм убеждал себя не делать далеко идущих выводов, исходя из первого впечатления.

— Я Гуннар Нюберг из полицейского участка Нака, — объявил Гуннар Нюберг из полицейского участка Нака. Всеми ожидаемого продолжения не последовало. Вместо него слово взял Хультин.

— В вашем распоряжении пять комнат: мой кабинет, этот — как он называется? — лекционный зал, именно здесь мы будем проводить наши «летучки», и еще три помещения. Три комнаты, по два человека в каждой, так что группа будет работать время от времени попарно. То есть никаких особых изменений. Предлагаю разбиться на пары следующим образом: Нурландер и Сёдерстедт — комната 302, Хольм и Нюберг — комната 303, Йельм и Чавес — комната 304. В каждой комнате два письменных стола, два телефона, один телефон экстренной связи, два мобильных и все необходимое компьютерное оборудование. Сам я расположусь в комнате 301, а этот зал не что иное, как комната 300. На вашем столе лежит карта, где подробно отмечены места преступлений. Теперь, если с организационными вопросами все, я попрошу Нурландера представить нам обзор особо важных деталей. После этого я распределю задания. Прошу тебя, Вигго.

Нурландер вышел вперед и сел во главе стола рядом с Хультином. Взяв цветной фломастер с белой доски за своей спиной, он начал говорить, теребя его пальцами:

— На настоящий момент нам совершенно нечего изучать с технической стороны. Преступник не оставил ни единого следа, ни малейшего волоска. Именно отсутствие следов потребовало от нас подключить к этому делу лучших профессионалов. Поэтому мы просто оставим анализ судэкспертов на потом. Обычный девятимиллиметровый пистолет. Хотя с большой огневой мощью. Оба раза пули прошли через череп насквозь и были вытащены чем-то вроде щипцов. В обоих случаях преступник сидел на диване в гостиной и, когда жертва возвращалась домой, убивал ее двумя выстрелами. Несмотря на то, что у обеих жертв были жены, а в случае Даггфельдта еще и сын, который жил в том же доме, создается впечатление, будто преступник знал, что жертва будет возвращаться домой в одиночестве поздно вечером. Я начерчу план обеих комнат, чтобы продемонстрировать симметричность его действий.

Нурландер нарисовал два синих квадрата на белой доске, внутри них изобразил квадраты и прямоугольники поменьше. В конце он прочертил короткий штрих наискосок от одной и той же стороны обоих квадратов.

— Дверь гостиной, — пояснил он. — Как видите, обе комнаты в плане квадратные. Меблировка и дизайн почти идентичные. Здесь, на диване, у дальней стены от двери сидел преступник. Он выжидал, когда жертва немного сместится в сторону, чтобы пули вошли в стену, а не вылетели неизвестно куда через дверь, и производил два выстрела в голову.

Нурландер провел диагональ через каждый квадрат, обозначая траекторию пули от дивана к стене возле двери.

— У подобной симметрии может быть два значения. Либо это ритуал, либо здесь подразумевается некая отработанная методика казни, которую кто-то должен узнать и оценить как угрозу. Также не исключено, что это тонкий намек непосредственно для нас и нам стоит ожидать повтора того же самого образца; если же симметрия нарушается, мы имеем основание считать, что дело выпадает из серии убийств. Тем не менее, думаю, кому-то из нас следует сличить этот «модус операнди»[88] с данными Интерпола на территории Евросоюза — аналогичные преступления, есть ли следы международных связей — и посмотреть, существует ли сходная методика казни, применяемая внутри террористических или мафиозных организаций. Но наша важнейшая задача — предугадать следующую жертву. Это не так-то просто; как вы, конечно,