Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

Патрик Вейш выпрямился, поискал взглядом, куда бы сесть, а затем устроился на краешке стола прямо напротив нее.

— Осторожно! — воскликнула она и вытащила из-под него старую книгу, которая бросилась ей в глаза еще раньше. Пока он извинялся так, словно это была ее вещь, Хелен положила книгу себе на колени.

— Нет, не войну, и никакие атомные ракеты он тоже не запустит. Как я уже говорил, я не до конца понял принцип действия, но считаю, что он поражает нечто вполне банальное: гармонию… или, вернее будет сказать, пропорции.

Хелен покачала головой. Хотя, будучи неврологом, она занималась достаточно сложными вещами, но не никак не могла понять, к чему клонит Патрик Вейш.

— Когда я сказала, что здесь что-то не так, я имела в виду не это. — Она указала на монитор, по которому по-прежнему бежали бесконечные ряды чисел. Произнося эти слова, она провела ладонью по переплету книги, которую держала в руках. Та казалась мягкой и теплой. В нос ей ударил запах старой бумаги. — Я имела в виду статьи из газет, висящие на стене, о подготовке к выборам Мисс США в Мексике. А еще изображение пчелы и карту мира рядом с ней. Вы в последнее время не следили за новостями?

Патрик Вейш с удивлением повернулся к стене и бросил взгляд на статьи, о которых она говорила.

— Нет, здесь, в Польше, я занимался расшифровкой кода вируса и в основном сидел здесь, в подвале, — извиняющимся тоном произнес он. — А что не так с этими выборами Мисс США и пчелами?

Похоже, он действительно ни о чем не слышал. В этот момент она поняла, что он выглядит очень усталым. Кожа у него была загорелой, и темные круги под глазами можно было заметить не сразу. Но теперь, когда он сидел очень близко к настольной лампе, она увидела на его лице признаки переутомления.

— Автобус с участницами конкурса красоты был похищен примерно неделю назад неподалеку от Акапулько. Девушки до сих пор не найдены.

Вейш провел рукой по волосам, но несколько упрямых прядей так и остались стоять торчком.

— Я не понимаю, как это связано с моим отцом. Ладно, он тоже пропал…

— Кроме того, во всем мире загадочным образом гибнут пчелы. Я читала об этом во время перелета. И если я правильно помню, в статье были перечислены страны, отмеченные на этой карте красным.

Он снова проследил взглядом за ее указательным пальцем. На миг в комнате стало тихо, а затем Патрик Вейш громко расхохотался.

— Вы ведь не думаете на самом деле, что мой отец имеет к этому какое-то отношение? Похищение, гибель пчел?

Она не сводила с его лица серьезного взгляда, и мимические морщинки на нем исчезали, пока она смотрела на него.

— Вы серьезно? — наконец спросил Патрик, но прозвучало это скорее как утверждение. — Это же безумие!

— Вы сказали, что ваш отец безумен! — Хелен снова взглянула на фотографию своей дочери, висевшую на стене. Затем она покосилась на все еще бегущие по монитору ряды чисел.

— Ну да, говорил, но я имел в виду скорее эту выставку! Или вот это! — Он указал в угол комнаты, куда Хелен пока что не смотрела.

В полутьме она заметила поблескивающую металлом дверь, в которой виднелось стеклянное окошко. На нем красовался желтый знак, предупреждающий о биологической опасности.

— Что там?

— Подойдите и посмотрите, — ответил Вейш.

Хелен неохотно поднялась. Осторожно, словно не доверяя полу, она двинулась к двери. За стеклом, затянутым тонкой металлической сеткой, горел слабый свет. На полпути она остановилась и снова внимательно посмотрела на Патрика Вейша. Он по-прежнему сидел на краешке письменного стола, скрестив на груди руки, и наблюдал за ней.

Наконец она оказалась у двери. Медленно повернула голову, заглянула в окошко рядом с желтой предупреждающей наклейкой. Она увидела слабо освещенное помещение, длинное и узкое, похожее на операционный зал. В центре помещения на глыбе цемента лежали различные инструменты, которые можно встретить в лабораториях. Ничего особенного. Если верить предупреждающему знаку, то за дверью должны находиться какие-то биологические организмы или субстанции, от которых исходит потенциальная опасность.

Хелен сфокусировала взгляд на ближайших предметах и проверила, насколько прочна эта дверь. Впечатление она производила солидное. По бокам Хелен обнаружила края силиконового уплотнителя. Она опять обернулась к Патрику Вейшу, который продолжал наблюдать за ней. Хелен произнесла одно слово:

— Что?

Не отвечая, он едва заметно кивнул в сторону двери.

Хелен снова устремила взгляд через вставленное в стальную дверь стекло, а затем наконец увидела это в дальней части комнаты. На миг ей показалось, что это появилось там только сейчас. Из прочного стеклянного ящика, закрепленного на стене в другом конце помещения, ей улыбалась женщина.

Глава 28

Флоренция, около 1500 г.

Леонардо уничтожил почти все свои труды, которые не соответствовали его новым идеалам. Он назвал их «заблуждениями». Последовала крупная ссора с Салаи, который хотел помешать ему бросить их в огонь. Когда lo straniero попытался успокоить Салаи, тот его ударил. Сначала мы испугались, что завяжется драка, но lo straniero не сопротивлялся. Он спокойно стоял на месте, и на его нежной коже отпечатывался след ладони Салаи. Он улыбался. Салаи уже хотел ударить его снова, но потом, выругавшись, отпрянул. Мы тысячу раз извинились перед lo straniero. Вынужден признаться, что я даже пал на колени и поцеловал его руку. Мне и думать не хотелось о том, что он покинет нас из-за этой сцены.

Но он сохранял полное спокойствие, словно ничего не произошло. «Салаи красив лишь внешне», — сказал он наконец и помог Леонардо сжечь все неудачные, отвратительные и мерзкие картины и эскизы.

Тем временем я начал читать последнюю из десяти книг. Я тщательно изучил ее и уверен, что нам открылась часть Божественного великолепия. Как долго человечество пыталось понять, по каким правилам создан мир! И вот теперь перед нами модель. Мы с Леонардо едины во мнении, что наш человеческий долг заключается в том, чтобы в будущем точно придерживаться этих правил. Не ради того, чтобы подражать Ему, а чтобы брать с Него пример. Я обязательно напишу об этом очень ясный и содержательный трактат с таким названием, как, например, «О Божественной пропорции». Леонардо согласился иллюстрировать его. Lo straniero трактат наверняка понравится, кроме того, это поможет ему простить нам историю с Салаи. Что же до Джана Джакомо, то я поговорю с Леонардо и напомню о том, что неспроста его прозвали Салаи, что означает «дьяволенок».

Одна