"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 - Котаро Исака

– Жара, – стонет он, – убьет меня раньше, чем это сделают шершни.

Затем он замечает насекомое, которое ранее упустил из виду, и прыскает на него спреем. Шершень падает. Жук-носорог испытывает одновременно чувство облегчения и укол раскаяния.

«Шершни ведь не сделали ничего плохого. Вообще ничего».

Они просто следовали своей природе: построили гнездо, основали колонию, работали изо дня в день. А в интернете пишут, что они даже не слишком агрессивны и не нападают без причины.

«Но я защищаю мою семью. Это тоже естественно».

Резать ветки. Распылять спрей. Резать. Распылять.

Шершни появляются один за другим. На данный момент уже вся колония должна знать о присутствии Жука-носорога и быть в курсе происходящего. Все, что ему остается, – это подавить усилием воли свои эмоции и довести этот бой до конца. Он укрепляется в своей решимости и механически выполняет все необходимые действия – как работающая машина. Он тяжело дышит, с него градом льется пот. «Это испытание на выносливость», – говорит он себе. Нет никакой гарантии, что, пока он проверяет свою выносливость, шершни не потеряют терпение и не решат напасть на него, но он отмахивается от этих мыслей.

С внезапным изумлением Жук-носорог понимает, что прошло уже почти двадцать минут с тех пор, как он срезал первую ветку. Дерево османтуса выглядит теперь порядком обкромсанным. И прямо перед ним, свисая с развилки между стволом и веткой, подобно гигантскому разбухшему плоду, предстает гнездо.

«Вот оно».

Единственное входное отверстие обращено к нему. Если оно ведет во внутренние лабиринты сот, то эта битва окончена.

Откладывая в сторону ножницы и беря в руки баллончик со спреем, Жук-носорог испытывает прилив воодушевления. «Пора с этим покончить». Он опрыскивает инсектицидом вылезающих из гнезда шершней, готовясь к решающему удару.

«Что ж, начнем». Про себя он дает себе сигнал старта, как в гонке. Подходит к гнезду и вставляет насадку баллончика прямо в отверстие, после чего нажимает до упора кнопку распылителя и удерживает ее в таком положении. Он хочет выжать из баллончика все до последней капли. Из гнезда клубами вырывается белый туман.

Его охватывает глубокое чувство вины.

Он вспоминает просмотренные им видео состязаний между шершнями и богомолами. Смертельные поединки. Те шершни были точно такими же, как те, с которыми он сражается сейчас, – они отчаянно пытались защитить свою колонию, сохранить свое гнездо в целости. Этим просто не повезло, когда они решили построить свое гнездо именно на этом дереве в его саду. Не то чтобы Жук-носорог и его семья ясно давали понять, что их дерево османтуса – частная территория и на ней запрещено строить гнезда. Шершни понятия об этом не имели и не собирались нарушать ничьих границ.

– Мне правда жаль. – Извинения, которые Жук-носорог приносит насекомым, – это больше, чем он когда-либо говорил кому-либо из убитых им людей. К его удивлению, на глаза у него наворачиваются слезы. Он хочет смахнуть их, но щиток лыжного шлема мешает ему это сделать.

Уже после того как баллончик опустел, Жук-носорог продолжает давить на кнопку в течение нескольких долгих мгновений – настолько он полон решимости завершить задание. Наконец приходит в себя и отпускает кнопку. Поднимает щиток и делает шаг назад, затем еще один. Шершни нигде не жужжат.

«Я победил?..» Он стоит в оцепенении, с поникшими плечами.

8

У его ног громоздятся кучки мертвых шершней. Жук-носорог осматривает поле битвы, выравнивая дыхание. Крошечные трупики насекомых, сбитых в полете ядовитым спреем. Мешанина черного и желтого цветов, химической жидкости и земли. «Мне жаль… – вновь думает он, и в голове его вспыхивают слова из хайку Басё: – Все, что осталось от гордых мечтаний древних воителей…»

Снова берет в руки ножницы и медленно подходит к гнезду. Протягивает режущие кромки к тому месту, где гнездо крепится к коре дерева. Земля у него под ногами раскисла из-за разлитого спрея и превратилась в жидкую грязь.

Жук-носорог щелкает ножницами всего один раз, вкладывая в это всю силу своих рук. Со звуком, похожим на треск ломающейся глины, гнездо отделяется от дерева, падает на землю и раскалывается, как перезрелый фрукт. Из-за пропитавшего его жидкого инсектицида оно, должно быть, значительно размягчилось. Жук-носорог замечает внутри что-то белое и приглядывается внимательнее: личинки. По его телу пробегает холодок. Угрызения совести из-за того, что он погубил так много молодых жизней.

«Мог ли я сделать это как-то по-другому?.. Нет, это был единственный выход».

Он садится на корточки и присыпает разрушенное гнездо землей. Самое меньшее, что он может сделать, – это похоронить детенышей шершней.

Закончив с импровизированной могилой, Жук-носорог тяжело вздыхает, затем поднимает руки над головой и потягивается. Все его тело болит из-за необходимости двигаться в таком количестве слоев одежды. Он направляется к дому, желая как можно скорее избавиться от своего наряда. На ходу пытается снять шлем, но тот крепко приклеен скотчем к вороту пуховика.

Жук-носорог не знает точно, который сейчас час, но его соседка госпожа Камата еще не вышла в свой сад, так что, должно быть, пять утра еще не наступило.

Именно в этот момент он улавливает какое-то движение: рядом с воротами ограды, скрываясь в тени, прячется мужчина.

Жук-носорог мгновенно определяет, что это незваный гость. Не потому, что, кто бы это ни был, он явился сюда в такую рань. А потому, что спрятался тотчас, как его заметили. Скорость, легкость движений. Коллега-профессионал.

Ни секунды не колеблясь, Жук-носорог бросается к воротам, буквально перепрыгивая через весь сад. У ворот стоит мужчина, высокий и спортивный. Просто стоит – быть может, пойманный врасплох