Рассказы о следователе Колосове - Георгий Иванович Кочаров

Агарков замолчал. Кравцов подал ему воды и куском марли стер со лба умирающего друга капли холодного пота.　

— Коля, — снова заговорил Агарков, — не выдержит мать похоронки. Не выдержит… я знаю… и до конца не дочитает…　

Глаза Агаркова стали влажными.　

— Сделай так, — чуть слышно прошептал он, — чтобы мать не узнала о моей смерти. Очень тебя прошу.　

С неимоверным усилием Агарков вдруг приподнялся на локтях, и еле мерцавшая лампочка на миг выхватила из полутьмы его искаженное от боли лицо.　

— Очень, Коля, очень…　

Агарков откинулся на подушку.　

— Сестра! — закричал Кравцов. — Сестра!　

В палату вбежала дежурная.　

— Не выдержал, — сказала она, тщетно отыскивая пульс. — Отмучился…　

Утром по просьбе Кравцова к нему в палату пришел комиссар госпиталя. Долго говорили они.　

Надежда Алексеевна извещения о гибели сына не получила, по аттестату, как и прежде, приходили ей деньги, а письма от Василия после некоторого перерыва так же аккуратно продолжал вручать давно знакомый почтальон. Мало кто знал, чего стоили Кравцову эти письма. Еще в госпитале, целыми днями вглядываясь в немногие записки, оставшиеся после смерти Агаркова, он «набивал себе руку», и теперь — уж сколько времени прошло, — иначе, как Агарков, не пишет.　

Конечно, Кравцов не мог предвидеть всего. И никак уж не думал он, что фотография, посланная Надежде Алексеевне, над монтажом которой ему пришлось немало потрудиться, вызовет подозрения у человека, о существовании которого он даже не знал, — у Валуева, не понимавшего, почему выросший на его глазах Василий перестал посылать ему традиционные фронтовые приветы.　

— Вот, дорогие товарищи, о чем поведал мне замполит Гуреев.　

— И что же вы сделали, Александр Иванович, узнав обо всем? — после нескольких секунд молчания тихо спросил врач.　

— То же, что и вы бы на моем месте, — с уверенностью ответил Колосов. — Я вызвал Валуева и сказал ему: не подтвердились ваши нехорошие подозрения, Павел Никитич. Все в порядке.　

— Да-a, история… — задумчиво протянул инженер, не проронивший до того ни слова. — А чем же все-таки она кончилась?　

— А кончилась она месяца через два почти так же, как и началась: приходом ко мне Валуева. На этот раз он выглядел куда старше своих лет.　

— Письмо вот получил от Васи, — Валуев протянул мне конверт, — извиняется, что приветов не посылал. Да не знаю, что ответить ему… Померла Надежда Алексеевна. Чуть ли не на руках у меня померла. Сказала перед смертью: «Умираю, но счастлива. Счастлива, что сын дожил до победы. Об одном прошу тебя, Никитич, как друга старого, не пиши Васеньке, что нет меня больше. Тяжело ему будет, очень тяжело. Знаешь ведь, как любит он меня. Придумай уж что-нибудь, но только правды не пиши…» Не подскажете ли мне, товарищ следователь, как быть?..　

…В парке совсем стемнело. Порывы осеннего ветра срывали с деревьев листву и с шумом гнали ее по уже невидимым дорожкам.　

А трое в беседке все сидели. И никому ни о чем не хотелось говорить и спрашивать…