Искатель, 2007 №1 - Станислав Васильевич Родионов

Стопроцентное попадание майор видел, но он не верил в озарение. Вероятно, полагал, что информацию мне подсунули. Рассказать ему про феномен предвосхищения или про иррациональное восприятие? Да ведь ничего сложного не было, кроме логики и психологии. Количество случаев перешло в качество. Почему-то интуицию считают чем-то сверхъестественным, а в переводе с латинского это значит смотреть пристально и внимательно.

Я встал:

— Пойду в камеру.

В коридоре изолятора пахло краской и каким-то супом — в камере Инги пахло духами. Иррациональность… Красивая, молодая, деловая, умная женщина за решеткой. И у меня вырвалось непроизвольно и наивно:

— Инга, неужели вы это делали ради денег?

— Именно.

— Куда вам их столько?

— Сергей Георгиевич, мы с вами на эту тему говорили… Деньги мне нужны, чтобы не зависеть от дураков.

И тут я увидел, что у нее как бы нет лица. Оно было серым и пыльным, отчего цветом слилось с грязноватой стеной камеры.

— Сергей Георгиевич, мой адвокат не приехал?

— Думаете, он выручит? На вашем счету минимум три убийства.

— Но все без единой капли крови.

Андрей ИМРАНОВ

ОРАКУЛ

рассказ

Есть ли судьба? Зависят ли наши поступки от нас самих или они предначертаны нам свыше и мы — лишь бусинки на четках безжалостных норн? Вот вопрос, который занимал все существо мое, когда я впервые столкнулся с жестокостью окружающего мира. И который я бросился решать с юношеской горячностью и целеустремленностью, определившей всю мою дальнейшую донельзя странную жизнь.

Но другой вопрос теперь терзает воображение мое и не дает мне покинуть мою роскошную тюрьму любым из множества доступных смертельных выходов. Есть ли Бог? Десять лет назад, я бы ответил уверенное «нет» и привел бы тысячу доводов, весьма разумных и уместных. Конечно же, нет! И тот, кто хотя бы минуту в день проводит у жертвенника в молитве небесному покровителю, попросту недостаточно умен.

Сегодня же… О нет! Тысяча доводов остались столь же уместными и разумными. И торговец, тратящий время перед статуей Гермеса, не стал умнее. Олимпийцы не имеют права существовать, поскольку не они создали нас, людей, а наоборот: мы сами слепили их по своему образу и подобию. Мало того, их мораль устарела, и не зря свитков Николаоса Лигийского не найти сейчас ни в какой библиотеке — уж больно убогими выглядят поступки богов на фоне жизни современного общества. Хотя именно тысячелетнюю Николамахию приводят в каждой гимнасии как основное доказательства существования Олимпа.

Как и сотни других богов, созданных воображением их почитателей, жители Олимпа старательно копируют людские повадки и манеры. С выражением ужаса на просвещенных лицах рассказывают ликейские софисты юношам о верованиях диких народов, смакуя непристойные для патрициев подробности. Вот только не понимают ни те ни другие, что верования те демонстрируют невежества не дикарей (ибо им, темным, простительно), а самих просветителей. Поскольку жизнь диких богов столь же неотличимо похожа на жизнь дикарей, сколь и жизнь олимпийцев на нашу собственную. А стало быть, чем наш Нептун достовернее дикарского Мумбы-Юмбы? Да ничем. Поскольку нет ни того, ни другого.

Но служит ли отсутствие Зевса на троне Олимпа гарантом того, что трон этот пуст? Хотел бы я знать.

Уж слишком все произошедшее со мной кажется не просто предначертанным, а предначертанным волей разумного существа. Каковое есть талантливый сценарист, не уступающий (о, ничуть) хоть Фидонию. Впрочем, лучше будет описать все как было и надеяться, что труд мой найдет когда-нибудь своего читателя.

Что делать, когда жизнь теряет смысл?

«Если жизнь более не имеет смысла, постарайся хоть умереть со смыслом», — так говорил мой отец, которому я всегда буду лишь жалкой тенью. Но говорим мы одно, а выходит другое: жизнь отца моего была наполнена смыслом, а смерть — бессмысленной и глупой.

О отец! Как мог ты, многомудрый, своим уходом позволить мне совершить с собой то, что я совершил?

О юность! Как может человек все, что есть у него, — состояние (немалое), имя (честное) и все прочее, что имеет цену, которую не смогут заплатить все цари мира: молодость и здоровье, — все отдать во имя решения философского вопроса?

Итак, решил я однажды, жизнь моя отныне бессмысленна. (О глупец!) Значит, надо умереть со смыслом (Царь дураков!) Дня три я ходил, погруженный в себя, и нашел наконец то, что решил достойным своей смерти. Антоний, друг и бывший компаньон отца, рассказал за столом об оракуле в Делфте. Я и раньше слышал о предсказателях, у нас на форуме имелась своя пифия, и предсказания ее — так мы считали, — были весьма качественными. И, как и у всех остальных, весьма туманными и неопределенными. Но в Делфте было иначе! Антоний слыл человеком честным, и ему можно было верить, а по словам его выходило, что оракул предсказывал конкретные факты и довольно конкретные даты. Тогда и зародилось у меня решение: я брошу вызов судьбе!

Предсказание у оракула стоило безумных денег, но они у меня были. Пусть он предскажет. А потом я совершу поступок наперекор судьбе.

Если мне предсказано будет, что я умру в тот же день, я окружу себя семейными стражами и приложу все усилия, чтобы прожить до утра.

А если мне будет предсказано иное, я сам лишу себя жизни немедленно.

Размышления мои были просты и, как я думал, гениальны. В самом деле, Делфт — город мирный и безопасный (во многом благодаря тому же Оракулу) и с чего бы здоровому, сильному и охраняемому человеку в нем вдруг умирать, если он сам этого не хочет? Стало быть, если оракул предскажет мне смерть, это будет смерть от моих же рук. Но тогда я откажусь от самоубийства и буду жить дальше (там посмотрим сколько), зная, что судьбы не существует и что мы сами — хозяева своей жизни. Если же, несмотря на мое желание, предсказанная смерть настигнет меня, молодого, сильного и охраняемого, в мирном и безопасном городе, значит, судьба существует и, надеюсь, я умру со знанием ответа на вопрос, занимающий умы многих мудрецов.

Воистину, то будет смерть со смыслом.

Если же оракул предскажет мне жизнь, в тот же момент я выпью фиал с цикутой (противная собачка Танаи, на которой я проверил действие яда, умерла менее чем за минуту), и оставшегося мне времени будет достаточно, чтобы понять, что я получил ответ. Как и в