Искатель, 2011 № 07 - Журнал «Искатель»

свете я боюсь тебя и таких, как ты. Я просто вся дрожу, когда спускаюсь во все эти колодцы, где обязательно должен быть призрак, чтобы Джинн не чувствовал себя в безопасности.

— Ты о Зевсе, которого прячешь в кувшинах?

— Да как ты его ни назови: Зевс, Юпитер, Джинн — ничего от этого не изменится.

— Я предпочитаю говорить «Зевс». Так уважительнее.

— А вот моему другу, — Лара кивнула на Глеба, — больше понятно слово «Джинн». Кстати, я вот о чем хочу тебя спросить, Гер-мон... Видел ли ты в своем почтенном могильнике других людей?

— Сколько угодно! Здесь постоянно хоронят людей моего клана. Лет через полтораста склеп заполнится, и тогда его замуруют насовсем.

— Я не об этом. Видел ли ты тут таких, как я? Или вот — как он? Которые приходили и уходили.

— Грабителей, что ли?

— Мы не грабители! — воскликнул Глеб по-русски, и Гермон покачал головой, показывая, что не понимает его реплики. Затем указал средним пальцем на Глеба:

— Его видел только один раз, кроме нынешнего, а тебя, — он перевел руку, сменив из приличия указующий перст на мизинец, — вижу уже в четвертый раз.

— Как это может быть? Ни он, ни я никогда не были здесь раньше.

— Что значит «раньше»? Я говорю о «позже». Для мертвых, каковым являюсь я, не существует времени.

— Вот как? Признаться, я удивлена. Ну да ладно. А человека с длинной, но редкой бородой ты сколько раз видел?

— Один раз. Он украл амфору, которую поставила сюда ты.

— Гермон! — встрял Глеб, и призрак обернулся, тускло блестя большими белыми газами. — Ты живешь вне времени. Но ты можешь его считать?

— Безусловно.

— Когда же это случилось? Когда человек с бородой взял амфору?

Гермон быстро произнес несколько слов, но в древнегреческих числительных Глеб был уж точно не силен. Он вопрошающе глянул на Лару.

— Я поняла, — кивнула она. — Это было восьмого сентября триста восемьдесят... В общем, не важно. Мы немедленно отправляемся туда.

36

Переход во времени похож на долгий упоительный танец. На этот раз, когда Лара шагнула к Глебу, чтобы слиться с ним в объятии, он прочитал в ее глазах многое: и желание, и знание того, что сейчас с ними произойдет, и радостное предвкушение этого. Объятие, которое длилось пусть и столетие с гаком, заняло все же минут пять. За это время любой нормальный мужчина сойдет с ума. Чтобы Хронос счел их за одно тело, им надо было слиться как можно крепче... Или не надо? Или это просто была такая игра, повод?

Они сцепились ладонями и ступнями, соединились коленями и бедрами, грудь девушки, увенчанная двумя твердыми точками, слилась с его грудью. Наконец Глеб нашарил ее губы и овладел ее языком. Будто бы и это необходимо для Хроноса.

Она знала, что он знает, что она знает... Оба прекрасно понимали, что делают совершенно лишнее. Все вокруг было погружено в колышущую мглу. Когда она успокоилась, приняв форму стен склепа, Глеб и Лара отскочили друг от друга как ошпаренные. Лара быстро вытерла губы тыльной стороной ладони.

— Я, кажется, поняла, почему ошиблась с переходом в первый раз, — сказала она деловым тоном, но тяжело и хрипло дыша.

— Я тоже, — сказал Глеб, также тяжело дыша.

Все было очень просто, и масса переносимого во времени объекта была тут ни при чем. В объятиях мужчины Ларе не удалось сконцентрировать волю. На сей раз она учла этот фактор, и они попали туда, куда надо, с точностью до минуты.

Амфора стояла на месте. Правда, чтобы до нее добраться, да и вообще начать движение, им пришлось вытащить ноги из песка, который теперь покрывал пол склепа сантиметров на сорок.

Кости Гермона теперь лежали где-то внизу, под этим песком, скифская баба стояла в песке по пояс. Торопиться было уже некуда, и Глеб вернулся к вопросу, который мучил его уже около часа, если считать по абсолютному времени, и сколько-то там тысячелетий — по мировому. Он резко дернул фонарем и плеснул свет прямо в лицо девушке.

— Почему ты не сказала мне раньше правду о Джинне и Зон-гаре?

— Правду — о чем?

— О том, что Джинн — это и есть Зонгар?

Лара покрутила пальцем у лба.

— Ты хоть соображаешь, о чем говоришь? Зонгар — это Зонгар, а Джинн — это Джинн.

— Да они же похожи как две капли воды, как два брата-близнеца... Гм!

Удивительная мысль пришла Глебу в голову:

— Послушай, Лара! Только ответь на сей раз честно. Зонгар и Джинн — братья?

Лара молчала.

— Один из них — сын другого?

Девушка рассмеялась:

— А вот сам догадайся, кто из них чей сын!

— Тут и догадываться нечего! — в свою очередь рассмеялся Глеб. — Джинн — отец Зонгара. Зонгар держит отца в разных кувшинах, постоянно прячет от тебя... Что-то в этом не то, а? Не пора ли сказать правду: в чем смысл всей этой тысячелетней игры?

— Да потому что мы прячем Джинна вовсе не друг от друга!

— Да от кого же? Я давно подозревал присутствие некой третьей силы...

— Нет никакой третьей силы.

— От кого вы с Зонгаром прячете Джинна? — прошептал Глеб со зловещим терпением. — Только вот не молчи мне больше, не молчи! — вскричал он, потрясая пальцем.

— Да я и не молчу, — устало произнесла Лара. — Мы прячем Джинна от него же самого. Вот и весь ответ. Джинну нельзя выходить на волю. Зонгар всегда использует его, когда находит, но это очень рискованно. Поэтому я и хочу, чтобы Зонгар как можно реже выпускал Джинна. Поэтому я и прячу Джинна от Зонгара.

— Но ты же только что сказала, что прячешь Джинна от Джинна!

— Так оно и есть. Когда-то давно Джинн и Зонгар вместе правили Лемурией. Но с Джинном что-то стряслось, он стал сходить с ума. Сначала ему хотелось уничтожить человечество. Потом Лемурию. Потом и вселенную в целом.

— Разве Джинн может уничтожить вселенную?

— Джинн может сделать все, что угодно. И уничтожить и создать. В общем, он заразился вирусом суицида, и ему хочется покончить с собой. Когда Зонгар выпускает его на короткую сессию, Джинн не успевает все это осознать, он просто делает свое дело, и все. А вот если он задумается да вспомнит кое-что о себе самом...

— Да что именно он может вспомнить? Что он отец Зонгара?

— Джин вовсе не отец Зонгара, — устало вздохнула Лара.

— Но если Джинн не отец Зонгара, то кто? И не брат...

— Ладно, — тихо сказала Лара. — Только не паникуй. Не впадай в эйфорию очередного научного открытия.