Дочки-матери - Алина Дягилева

Взяв линейку и карандаш, она начертила на чистом листе бумаги таблицу. В верхней строке она проставила даты, а в нижней – плюсы и минусы. На весь год таблица вышла бы слишком длинной, поэтому для начала она ограничилась одним месяцем, но это ей тоже не помогло. Логика не прослеживалась. Лиса вздохнула и убрала листок с таблицей в дневник Алекса, а саму тетрадь в нижний ящик стола. Потом ее кольнула неприятная мысль – ведь другие родители могут снова достать все это из ящика и прочитать. Тогда она достала все три дневника и стала ходить по комнате, думая, куда их спрятать. Наконец, она засунула их в самый дальний угол ящика для белья в комоде и прикрыла кучей носков и трусов.

Едва она успела задвинуть ящик комода, как в комнату вошла мама. Она уже была в ночной рубашке.

– Еще не ложишься? – спросила она Лис.

– Да вот, собираюсь. Думала еще немного почитать перед сном.

– А что ты читаешь?

Лис махнула рукой на книгу, валяющуюся возле кровати. Мама подошла поближе и обняла ее.

– Как у тебя дела? – спросила она, заглядывая в глаза дочери. Лис не успела ответить, потому что в этот момент в комнату просунулся черный нос, а потом и весь сонный щенок, который с явным осуждением оглядел своих хозяек. Весь его вид сообщал: я так тепло и уютно спал между вами на диване, и куда вы все ушли? Мама и Лис не удержались и рассмеялись.

– Возьмешь его спать к себе? – спросила мама, погладив Лис, как маленькую, по голове.

– Ага. – Лис протянула руки и взяла щенка на руки. – Всегда буду спать с ним. – Лицо Лисы снова приняло озабоченное выражение, которое, как не могла не заметить мама, не сходило последние несколько дней. Что-то происходило с ее дочерью, но она не могла понять, что именно. Понятно, что тут и переезд, и новые друзья, и собака, и переходный возраст, но ее интуиция подсказывала, что есть что-то еще, о чем дочь не рассказывает. Ей не хотелось давить и выпытывать, но она начинала всерьез волноваться. Она покрепче прижала к себе девочку, поцеловала в макушку и сказала:

– Ты же знаешь, что я всегда рядом, если тебе нужна помощь? Или просто захочется поговорить?

Лис внимательно взглянула на маму. Она о чем-то догадывается? Девочка кивнула.

– Да, конечно, знаю, мам. Спасибо. Я тебя люблю.

– И я тебя очень люблю.

– Кстати, мам. Мы с ребятами хотим поехать в город, навестить одного нашего друга. Это Алекс, мальчик из нашей компании. Он лежит в больнице. Можно я тоже поеду? Вы отвезете меня?

– В больнице? А что с ним случилось? Это тот Алекс, у которого папа погиб и брат пропал без вести, да?

– Да-да, это он. Он упал с лестницы. Ну, так ты отвезешь меня туда? Другие ребята тоже поедут.

– Да, конечно, давай. А когда?

– Я еще точно не знаю, мы завтра договоримся с остальными, и я тебе скажу, хорошо?

– Да, конечно.

Мама колебалась. Вроде бы все сказано, и можно уходить. Но что-то еще удерживало ее в комнате. На душе было неспокойно. Они еще немного постояли, обнявшись. Наконец, Лис высвободилась из маминых рук, хотя больше всего на свете ей не хотелось ее отпускать. По крайней мере, до самого утра. Ей ужасно хотелось попроситься пойти спать с родителями, но это вызвало бы кучу вопросов. Пришлось бы снова врать и выдумывать, поэтому Лис сказала:

– Ладно, иди спать. Тебе в шесть утра уже в собаке мордой вниз стоять на лужайке. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи. – Мама еще раз поцеловала ее, затем погладила сонного Гризли и вышла за дверь.

Следом за мамой в комнату заглянул папа и тоже пожелал ей спокойной ночи. После этого Лис осталась одна. Она переложила щенка на кровать и сама легла рядом. Попробовала и в самом деле почитать книжку, но смысл прочитанного не доходил до нее. Все ее мысли вращались вокруг предстоящей ночи. Лис посмотрела на часы – было полдесятого. Хотелось спать – это был очень длинный день, к тому же прошлой ночью ей удалось поспать лишь пару часов, да и то сон был тревожным и полным странных и пугающих видений. Но Лиса понимала, что не уснет, – слишком велик риск быть разбуженной среди ночи отвратительным существом с маминым или папиным лицом. Пока что она видела только другую маму, но, судя по рассказам друзей, другие папы тоже приходили и были ничем не лучше мам.

Лис встала с кровати и подошла к подоконнику. Она совсем сегодня забыла про своего кролика. Лис заглянула в клетку. Мистера Ронни было не видно. Похоже, он глубоко забился в свой маленький домик и спал. По крайней мере, оттуда не доносилось ни звука. В клетке было убрано, в поилке – свежая вода, в кормушке трава. «Спасибо, мама, – подумала Лис. – Прости, Мистер Ронни, но тут такое творится, ты даже себе не представляешь». Она вздохнула и хотела выглянуть в окно, но тут же передумала, ведь в ярко освещенном окне ее будет слишком хорошо видно с темной улицы, поэтому поскорее задернула занавеску. Она не знала, кто именно мог бы ее увидеть. Она не знала, откуда приходят эти другие родители. Ждут ли они своего часа на улице? Или прячутся где-то в доме? Или просто возникают из ниоткуда в установленный час? Когда они, кстати, приходят? Лис не могла вспомнить, говорили ли что-то об этом ребята. Понятно, что ночью, но во сколько точно? После двенадцати? Или с наступлением темноты? Вопросов снова было больше, чем ответов.

Лиса прислушалась к звукам в соседней спальне. Там было тихо. Возможно, родители уже уснули, но она все же решила еще немного подождать для верности, хотя ей и становилось все страшнее. Что, если прямо сейчас откроется дверь и войдет мама? Как понять, настоящая ли это мама? То есть она, конечно, очень скоро поймет. Другая мама ведет себя совершенно не так, как настоящая. Но, когда она поймет, будет уже поздно. Лис снова почувствовала, что ей не хватает воздуха. Она решила больше не ждать, схватила спящего Гризли и решительно направилась к двери. Будь что будет. Потом она вспомнила события прошлой ночи и решила, что нужно непременно сходить в туалет заранее. Сонный Гризли заворчал, когда его снова опустили на кровать. Лис прошмыгнула в ванную комнату. Сходила в туалет, наскоро вымыла руки и почти бегом выскочила в коридор.

К ее ужасу, свет в ее комнате