Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

— Он был в палате с больной женщиной. Думаю, он изучал книжку статистики по больным.

— Что, дочь моя? Я не понимаю. Книга о жизненно важных симптомах у больных?

— Я прибегла к своему видению: видеть глазами убийцы. Этот человек, убийца, читал какой-то справочник, в котором глава или страница называлась «Числа». Я решила, что это была…

— Книга в Библии, — выдохнул он.

— О чем вы говорите? Что я видела? — Бернадетт обернулась и уставилась на монаха. — Вы знаете, на что я смотрела?

— На «Числа», — донесся голос из-под капюшона. — Вы смотрели на «Числа». Четвертую книгу Пятикнижия.

— Это еще что?

— Это вам следовало бы знать, дочь моя. Пятикнижие — это первые пять книг Библии.

— И одна из этих книг, четвертая, называется…

— «Числа», — повторил он.

— А я-то думала, что он углубился в статистику по больным или еще что.

Францисканец встал с колен, сел на скамью и, отвечая, перебирал четки. Бернадетт заметила, что руки у него дрожали. Теперь он начинал верить в ее способности, и это напугало его.

— Строго говоря, книга имеет какое-то отношение к статистике, — сказал он. — В ней рассказывается о событиях во время блужданий израильтян по пустыне. Название — «Числа» — относится к переписям, которые Господь повелел Моисею сделать в начале и в конце пустынного периода.

— Вы не сокращаете для меня название? Не упрощаете его?

— Нет, — качнул он головой.

— Святой отец, вы уверены? «Числа»? Она так просто называется — «Числа»?

Он заговорил заученно, распевно:

— «И сказал Господь Моисею в пустыне Синайской, в скинии собрания, в первый день второго месяца, во второй год по выходе их из земли Египетской, говоря: Исчислите все сообщество сынов Израилевых по родам их, по семействам их, по числу имен, всех мужеского пола поголовно, от двадцати лет и выше, всех годных для войны у Израиля, по ополчениям их исчислите их — ты и Аарон».[607]

— Я приму это как «да». — Сказав так, Бернадетт отвернулась и уткнулась лицом в ладони.

— Что случилось? Это не тот ответ, которого вы хотели или ожидали?

— Он все меняет, — выговорила она сквозь пальцы. — Мои предположения были неверны. Мне придется начать сначала. Идти в ином направлении.

— Расскажите мне еще о том, что видели. Возможно, я смогу помочь вам…

Бернадетт резко выпрямилась.

— Вы уже помогли больше, чем можете себе представить.

Почувствовав руку на своем плече, она вздрогнула. Монах стоял на коленях прямо позади нее, и это ей не понравилось.

— Вы пришли сюда рассказать мне больше. Есть ведь и другое, что тревожит вас, дела помимо работы.

Она встала.

— Это уже не важно.

У нее за спиной он тоже встал.

— Дочь моя…

— Благодарю вас, святой отец. — Она не оглядываясь побежала по проходу, откинула засов, распахнула дверь и исчезла в ночи, ни слова больше не сказав своему исповеднику.

Торопливо шагая по тротуару к себе домой, Бернадетт дрожала, только дрожь вызывала в ней отнюдь не вечерняя прохлада. Поведение францисканца — запер дверь на засов, сел позади нее — было странным. Хотя она и поверила сведениям, которые получила от него, но ему самому она не верила. Инстинкты подсказывали держаться подальше от человека в одеянии монаха. Больше не будет утешительных встреч поздними вечерами. Пошли они ко всем чертям, эти проверки истинности.

Глава 27

В четверг утром она снова подошла к стене со стикерами.

Бернадетт сосредоточилась на квадратиках со сведениями, полученными ею с помощью видения. Теперь, после открытия, что мужчина читал Библию, а не медицинский справочник, собственное ее толкование увиденного вызывало большие сомнения.

Внешне убийца, по-видимому, выглядел так, как ей представлялось: крупный мужчина, белый, волосатые руки, темная сорочка с длинными рукавами, синие брюки. Что там о поведении убийцы в отношении больной? Она сделала движение, собираясь сорвать стикеры с надписями: «Потянулся к больной женщине», «Любовник женщины». Руки опустились. Это и сейчас годится, даже если гад и религиозен. По сути, святые голубки способны убеждать лучше любого артиста, живя двойной жизнью и содержа любовниц.

«Читает «Числа». Читает другую книгу». Какой была вторая книга, она понятия не имела, зато насчет первой францисканец ее просветил. Бернадетт оторвала от стены и смяла этот листок. На новом торопливо нацарапала: «Читает по Библии отрывок из «Чисел»», — и прилепила его на гипсокартон.

Сделав шаг назад, она подбоченилась. Новое прибавление на стене жутко важно. Убийца не просто религиозен. Библию он читал долго и явно с охотой. Кто способен на такое? У Бернадетт похолодели руки, когда она нашла ответ. Но ведь он не мог быть тем, кто крался за ней к автостоянке похоронного дома… или мог?

Зачем понадобилось члену религиозного сообщества убивать людей и отсекать им руки? В голову откуда-то из девичьей памяти забрела мысль… что-то такое из воскресной школы. Стих, который узнает любой христианин. Не похоронено ли имя пастора в не читанных ею папках дела Олсона? Она что, пропустила упоминание о священнике, когда читала дело Арчера? Обернувшись, Бернадетт глянула в дальний конец комнаты на сложенные в кучу папки на кухонном столе. С помощью францисканца она теперь размышляла вполне отчетливо, чтобы найти ответ: один священник помогает ей пригвоздить другого.

— Благодарю вас, святой отец, — пробормотала она.

Телефонные звонки вывели ее из задумчивости. Пройдя на кухню, она взяла трубку и рассеянно произнесла:

— Да-а?

— Чем это вы все утро занимаетесь? — Гарсиа выдержал паузу, а потом сам же ответил на свой вопрос: — Стикеры. Хватит тратить время на…

Бернадетт перебила:

— Наш клиент в итоге оказался не медработником.

— Кто же он тогда?

Особой веры в его вопросе она не заметила и сама себя удивила, проронив два слова:

— Католический священник.

На том конце провода повисла мертвая тишина, а потом Гарсиа произнес:

— Я еду к вам.

Едва открыв входную дверь, она пожалела, что не переоделась в рабочий наряд, пока поджидала его приезда. Гарсиа был в темном костюме и красном галстуке. Его сорочка (такая белая, что даже слепила), похоже, была профессионально отглажена. Он вошел в квартиру, держа на согнутом локте переброшенное длинное черное пальто.

— Позвольте ваше пальто? — спросила Бернадетт.

— Нет, благодарю, — отказался он, скользнув взглядом по ее фигуре, и нахмурился, увидев джинсы.

— Я так увлеклась работой со своими записями…

— Хорошо, — сухо сказал он.

Бернадетт закрыла дверь и кивнула в сторону кухни:

— Давайте присядем.

Гарсиа прошел на кухню, повесил пальто на спинку стула, подождал, пока она села за стол напротив