Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

— Ох уж эти присяжные. — уныло протянул Гарсиа.

— Если обвиняемый хороший актер да к тому же у него ловкий адвокат…

Гарсиа ткнул пальцем в папку:

— В этом деле Олсону и впрямь повезло. Я узнал имя. Не сразу сообразил, что то было ее дело.

— Она такая умелая?

— Собаку съела на куче трудных дел в тех диких местах. Всех на уши поставила, превратила государственную защиту в не слишком-то чистый бизнес. Стала окружным прокурором в Хеннепине. Там-то я ее и узнал.

— Стало быть, она в городе? — Бернадетт вновь обратилась к заявлению жертвы по воздействию.

— Работу ей предоставила одна юридическая фирма в Милуоки. Мы с ней время от времени пересекаемся. У нее тут есть связи.

Темная мысль мелькнула у Бернадетт в голове, и она оторвалась от чтения.

— А кстати, она, случаем, женщина не дородная? Любит драгоценности и маникюр?

— Откуда вы знаете? И какая разница, если она… — Гарсиа осекся на полуслове: он понял смысл вопросов Бернадетт.

— А почему бы мне не позвонить сегодня днем в ее юридическую контору? Что-нибудь связанное с каким-нибудь делом. Так мы никакой излишней тревоги раньше времени не поднимем. Нам всего-то и нужно: получить подтверждение, что она на этой неделе появлялась на работе и правая рука у нее была цела и невредима.

— Полицейское управление Сент-Пола и наши ребята уже проверяют пропавших лиц, — напомнил он.

— Могло так случиться, что еще никто не знает, что она пропала. Руку обнаружили в выходные. Если, предположим, она в отпуске…

— Мы должны действовать через федеральное управление в Милуоки, — сказал Гарсиа.

— Не-а. Дозвольте мне этим заняться. Как ее фамилия и как называется фирма?

— Нам незачем никого пугать, вороша старое дерьмо. Дело это — древняя история. Трудно поверить, что после всех этих лет сын еще…

Бернадетт резко перебила его:

— У него убили всю семью.

Гарсиа вырвал листок из блокнота и стал писать.

— Будьте осмотрительны.

— Врожденное качество.

Он перебросил ей бумажку через стол. Подхватив ее, Бернадетт прочла:

— Марта Юнгес. «Йенсен, Милинкович энд Юнгес». Ее фамилия прямо на вывеске, а?

Босс выхватил у нее листок.

— Я позвоню. Я ее знаю. Кажется, ее номер телефона есть у меня в мобильнике.

Бернадетт сжала губы. Терпеть его недоверие к ней становилось трудно.

— Как вам будет угодно, сэр.

— А я прямо сейчас и займусь этим. — Он отодвинул стул и встал из-за стола. — Прошу меня извинить.

Достав из кармана брюк мобильник, Гарсиа прошел в гостиную, набирая на ходу номер. Пока он говорил по телефону, то стоял к Бернадетт спиной. Секунд тридцать все в ней возмущенно клокотало, прежде чем она смогла вернуться к чтению.

Заявление жертвы по воздействию, вежливое по тону в самом начале, довольно скоро перешло на надрыв. Слова были не просто сердитыми — они дышали яростью, мстительностью, праведностью. По всему тексту были разбросаны выдержки из Библии. Глаза ее бегали взад-вперед, пока она просматривала каждую строчку. Да, для писавшего никакого «подставь другую щеку» быть не могло.

Гарсиа повернулся и пошел обратно на кухню, держа телефон плотно прижатым к уху и поясняя на ходу:

— Жду ответа.

— Послушайте, что он заявил судье: «Я не чувствую вкуса еды, а ем только для того, чтобы оставаться в живых. Я не могу сосредоточиться, чтобы вести машину, смотреть телевизор или слушать музыку, не говоря уж об уроках в классе. Каждую ночь я не могу уснуть, сплю всего по нескольку часов. Все время просыпаюсь от одних и тех же звуков. Мне слышатся вопли моей матери, моего отца и сестер, умоляющих сохранить им жизнь». — Пропустив несколько абзацев, она перешла к концу страницы: — Вот здесь, посмотрите. Он видит две причины оставаться в живых и как бы связывает их воедино в одном предложении. Плюс вот вам и упоминание о нашей леди-адвокате: «Одна ночь необузданного насилия и кровопролития, устроенного мистером Олсоном — а поверьте мне, он был одним из убийц, что бы ни говорила тут его лгунья-адвокат, — сделал меня хуже чем сиротой. Я один на всем белом свете. У меня нет причин жить, кроме как следовать своему религиозному призванию. Оно зовет меня и вытягивает из пучины страданий. Путь священника наряду с поисками справедливости дает мне цель и смысл жизни». — Бернадетт перевернула последнюю страничку заявления: — «Этот человек… этот дьявол… возможно, когда-нибудь выйдет из тюрьмы, но никогда ему не уйти от своей вины и своего греха. Господь позаботится о том, чтобы справедливость восторжествовала, пусть в этой жизни, пусть в следующей. Мне остается только надеяться, что в этой, тогда я стану свидетелем и смогу насладиться этим. Мне хотелось бы, чтобы он перенес те же страдания, каким подверг моих родных. Я молюсь, чтобы ему выпало отдать глаз за глаз, зуб за зуб, руку за руку, ногу за ногу, обожжение за обожжение, рану за рану, ушиб за ушиб. А самое главное — жизнь за жизнь».

Гарсиа предостерегающе поднял руку: помолчите. Пока он говорил по телефону, Бернадетт взглянула через всю комнату на бумажный квадратик, который прилепила в центр белого креста. «Жизнь за жизнь». Как ей в голову пришло записать эти три слова? Что означает эта фраза? Она вообще что-нибудь означает? Бернадетт быстро отвела взгляд от стены, уставившись на босса. Тот закончил разговор.

— Что сказали у нее в конторе?

— Всю прошлую неделю она пробыла в Твин-Сити. Шаталась по домам друзей. Ожидалось, что в середине недели она выедет в Милуоки, чтобы успеть к сегодняшнему приобщению материалов к делу. — Гарсиа положил телефон в карман. — Утром сегодня в конторе не появилась. Там считают, что она все еще в дороге, на подъезде. Беда в том, что они не могут дозвониться ей на мобильник.

Бернадетт не сводила с него глаз.

— Беда в том, что она мертва.

Глава 28

— Надо бы взглянуть на этого святого отца Куэйда, — сказал Гарсиа.

— Знаете еще какого-нибудь священника, который мог бы что-нибудь сообщить нам про него? — спросила Бернадетт. — Кто уже достаточно времени занимается этим делом и всех знает?

— Вообще-то да. — Вынув мобильник из кармана, Гарсиа раскрыл его.

— А давайте вы меня представите, а потом позволите мне все выведать? — попросила она.

— Тот, кому я собираюсь звонить, — мой приходской священник. Давайте я задам ему вопросы, а вы продолжите корпеть над папками?

Гарсиа опасался, что Бернадетт может обидеть его пастора. Наверное, он был прав. Она даст ему позвонить. А кроме