Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

— Убавил пыл? — переспросил Гарсиа.

Пастор кивнул и потянулся за следующим куском пиццы.

— Должен отдать ему должное: его проповедь была кратка. Без лишних слов и в точку. Никаких неясностей в том, что он хотел донести пастве. Десять заповедей — это не внушение. Поступи вопреки правилам — и кара воздастся по прегрешению. Библия — последнее слово. «Глаз за глаз, зуб за зуб, руку за руку, ногу за ногу, обожжение за обожжение, рану за рану, ушиб за ушиб… Я воздам вам по плодам дел ваших». Ну и так далее.

Гарсиа с Бернадетт переглянулись.

— Звучит знакомо, — заметила Бернадетт.

Отец Пит отпил газировки и продолжил:

— Потом он повторил официальный катехизис церкви: смертная казнь оправдана при определенных ограниченных обстоятельствах — если она является единственным способом надежно защитить человеческие жизни от неправедного зачинщика. Однако обстоятельства эти редки либо вовсе не существуют, поскольку государство знает, как поступать с преступниками.

— Как я понимаю, на этом он не остановился, — проговорил Гарсиа.

Пастор покачал головой.

— Потом он уведомил свою паству о фактах: современное общество породило зверей, остановить которых можно одним-единственным способом — с помощью смертной казни.

— Эта часть его проповеди, полагаю, церковному руководству не понравилась, — высказала предположение Бернадетт.

— Точно. Он даже заработал себе мерзостную кличку. — Отец Пит откусил еще кусок пиццы, прожевал, проглотил и произнес: — Падре Смертная Казнь.

— Мило, — хмыкнула Бернадетт.

— Надо отдать должное епископам: они пытались воздействовать на него. — Пастор промокнул салфеткой уголки рта. — Настояли, чтобы он высылал им по электронной почте свои проповеди перед оглашением и при необходимости их редактировали. В таких условиях прошло несколько недель, и у иерархов сложилось впечатление, будто Куэйд снова взялся за свое. Выяснилось, что он посылал им фиктивные проповеди, а с кафедры продолжал нести свой отдающий серой вздор.

— Упрямый, — заметил Гарсиа.

— Сердитый, — поправил отец Пит. — Впрочем, по-настоящему он мягким местом в кипяток попал из-за своей лоббистской кампании.

— Лоббистской? — переспросила Бернадетт.

— Прямо на Холме, в законодательном собрании. Там-то я и выдержал еще одно его представление во время законодательных слушаний.

Гарсиа взял клинышек пиццы и положил его на салфетку.

— А что были за слушания?

Отец Пит отпил газировки.

— Всякий раз с интервалом в несколько лет то один, то другой законодатель пытаются добиться восстановления смертной казни в Миннесоте. Тщетная суета, разумеется. Здесь такого никогда не случится.

— Отец Куэйд выступал на слушаниях? — спросила Бернадетт.

— В пользу высшей меры, — кивнул пастор.

— А вы сидели с противоположной стороны аудитории? — понимающе поинтересовался Гарсиа.

— Вместе с самим архиепископом.

Бернадетт изогнула брови.

— И какова же суть свидетельства отца Куэйда?

— Ну, если бы мне пришлось давать ему характеристику… — пастор сделал еще глоток, поставил банку и прикрыл рот рукой, отрыгивая, — я бы описал его выступление как основательно подкрепленное Ветхим Заветом, точь-в-точь как и его проповеди.

— Одну минуту, подождите. Я не уловила. Библия есть Библия, и это Библия. Верно? Ветхий Завет, Новый Завет — разве и там и там не одно и то же говорится про смертную казнь? — спросила Бернадетт.

Гарсиа тут же вмешался:

— Если я ошибаюсь, то поправьте меня, отец Пит…

— Я всегда так и поступаю, сын мой.

— Одна школа мысли утверждает, что высшая мера дозволяется в Ветхом, но не Новом Завете. Существует иной лагерь, утверждающий, что она дозволяется в обеих книгах.

— Не дозволяется, — возразил пастор. — Предписывается! Предписывается в обеих книгах. На такую позицию встал Дамиан Куэйд, идя вразрез с позицией его собственной церкви. Он был, если одним словом, еретик.

— А выдвигал отец Куэйд кого-либо в кандидаты на скамью смертников? Называл какие-нибудь имена? Выказывал как-то личное пристрастие? — спросила Бернадетт.

— Мне известно, что у него была в жизни какая-то трагедия, которая вдохновила его на поиски справедливого возмездия, но я опоздал на слушания и застал лишь вторую половину его выступления, когда он размахивал Праведной книгой направо и налево и разглагольствовал о библейской справедливости. — Отец Пит осушил банку спрайта до конца. Не выпуская ее из рук, он продолжил говорить: — И между прочим, нет никакого отца Куэйда. Уже больше нет.

— Уволили? — спросила Бернадетт.

— Оставил священство, прежде чем его погнали бы взашей. — Отец Пит принялся сгибать и разгибать язычок открывашки на крышке банки из-под газировки.

— Тяжко одновременно быть приходским священником и законодательным лоббистом смертной казни, — заметила Бернадетт.

— А еще и тюремным священником, — добавил пастор, отломав открывашку и кинув ее в банку.

Гарсиа откинулся на спинку стула.

— Зачем ему понадобилось заниматься этим, когда он дошел до Капитолия, стремясь снова пустить ток на электрический стул?

— Держи друзей своих близко от себя, а психопатов своих — еще ближе, — проговорила Бернадетт.

Пастор разглядывал пиццу, в которой не хватало всего нескольких кусков.

— Вы что, не хотите помочь мне управиться с этим?

Бернадетт выбрала клинышек, куснула самый кончик и спросила:

— Вы знаете кого-нибудь, кто знаком с Куэйдом? В курсе, где тот обитает? На что живет все это время? Приятеля? Родственника? Соседа по комнате в семинарии?

Отец Пит покачал головой:

— Нет.

— А где мы могли бы достать его приличные фотографии? — поинтересовался Гарсиа.

— В епархии архиепископа может быть что-то из его семинарских дней или рукоположения, только после этого прошло очень много лет. — Пастор снял очки, протер их салфеткой, вновь надел. — Во имя Всего святого, Энтони! Вы же ФБР! У вас что, нет отпечатков пальцев, проб ДНК, фотографий всех и каждого и дяди его?

— Нынешних фото нет, — ответил Гарсиа с легкой улыбкой. — Сокращения федерального бюджета и все такое.

— И еще, — подала голос Бернадетт, устроив кусок пиццы на сложенную треугольником салфетку. — Знаете ли вы что-нибудь о пристрастии Куэйда к парусам, альпинизму, походам и тому подобным выходам на природу?

— Человек он крупный, мускулистый, но я понятия не имею…

— Меня интересует какое-нибудь хобби, связанное с вязанием узлов, — пояснила она.

— Макраме подойдет? — живо среагировал пастор.

— Как вы сказали? — Гарсиа был удивлен.

— Он был известен своими настенными плетениями, кашпо и другими подобными поделками. Плетеные кресты… да и чего только не было! Некоторые из них даже украшали стены ризницы. — Пастор помолчал и добавил: — Сам я считал их отвратительными уродствами.

— Отвратительные уродства — это в самый раз, — одобрила Бернадетт.

— Насколько я понимаю, его отец служил на флоте и много времени уделял возне с веревкой. — Пастор сложил руки на груди. — Полагаю, вы не вправе рассказать мне…

Гарсиа