Современный зарубежный детектив-19. Компиляция. Книги 1-20 - Марк Биллингхэм

вскинул руки Ричарди. — Во-первых, я не верил, что мне удастся с кем-то поговорить. Я пошел наугад, только чтобы не тратить попусту время, когда ты ушел переодеваться. Во-вторых, в ту ночь было так жарко, что я не мог уснуть. В-третьих, я говорил с каким-то их руководителем, которому, как мне показалось, даже не очень симпатичен Этторе. И по-моему, этот человек сказал правду. Конечно, его слова еще надо проверить. Но это объясняет, почему Этторе не хотел говорить нам, где был. Однако сейчас уже поздно, поговорим об этом завтра. Иди домой и поешь, в такой час ты, должно быть, страшно голоден.

— Комиссар, вы не можете себе представить, как я хочу есть! — сказал Майоне, и лицо его приняло страдальческое выражение. — Хорошо, до свидания и доброго вам вечера. Но доставьте мне удовольствие: когда в следующий раз вам придет на ум пойти в какое-то опасное место, будьте добры сообщить мне об этом.

В гостиной семьи Коломбо закончили ужинать. Энрика старалась не смотреть на Себастьяно, который медленно потягивал кофе. С первого же вечера она заметила нечто ужасное: младший Фьоре брался за ручку фарфоровой чашечки двумя пальцами, отставляя в сторону мизинец. Уже один этот жест казался ей невыносимым. Себастьяно раздвигал губы, словно собирался поцеловать край чашечки, и это тоже было смешно. И наконец, он шумно всасывал в себя напиток. За это она готова была его задушить.

Что бы подумали люди, если бы смогли вообразить, будто она, хрупкая, деликатная и замкнутая девушка, чей кроткий нрав они так любят, готова убить человека? Эта мысль вызвала у Энрики улыбку. Тупоумный Себастьяно на миг оторвался от кофе и ответил девушке ласковым взглядом. «Вот спесивый дурак!» — подумала она и снова улыбнулась. Для того, чтобы не видеть и не слышать, как Себастьяно втягивает в себя кофе, она вспомнила свою дневную встречу с парикмахершей и восстановила в памяти все вопросы, которые та ей задала. Она спросила, не обручена ли Энрика, а Энрика ответила решительным «нет». Девушка припомнила, что эта парикмахерша причесывает и экономку Луиджи-Альфредо. Как хорошо было бы, если бы эта женщина проявила любопытство по его подсказке! Это бы значило, что он продолжает интересоваться Энрикой. Может быть, проклятая северянка всего лишь его подруга, и у Энрики есть надежда.

Девушка прикрыла глаза в ожидании очередного неприятного звука, с которым Себастьяно всасывал напиток. Даже в самом богатом доме она не смогла бы провести жизнь, если каждый раз, когда муж станет пить кофе, ей придется слышать бульканье несчастной жидкости, которая выливается из красивой чашечки в темную дыру его рта.

Энрика была уверена, что Луиджи-Альфредо пьет кофе бесшумно и держит мизинец опущенным, как настоящий мужчина.

Лючия вышла навстречу мужу, как только услышала, что его ключ повернулся в замочной скважине. Поняв, что муж опаздывает, она отправила детей спать, а сама осталась следить, чтобы не остыл ужин — суп из овощей. Рафаэле рухнул на стул, обливаясь потом после ходьбы от управления до дома и подъема по лестнице на последний этаж. Лючии показалось, что муж чем-то взволнован и его нервы напряжены. Она озабоченно вгляделась в его лицо. О чем он думает? Или о ком?

А ее муж смотрел в тарелку и помешивал овощи ложкой. Помолчав немного, он спросил, как она провела день. Лючия ответила, что ходила за покупками, а потом до самого вечера готовила суп для него. И добавила, что Чируццо, торговец фруктами, передает ему большой привет.

Рафаэле поднял на нее взгляд, словно почувствовал удар, потом встал из-за стола, забыв ложку в тарелке, и сказал:

— У этого супа мерзкий вкус. Иногда я думаю, что мне стоит чаще есть вне дома, как комиссар. Есть мне что-то совсем расхотелось, я ухожу спать. Спокойной ночи.

Лючия, побледневшая и униженная, смотрела, как муж уходит из комнаты, и спрашивала себя, что она сделала плохого.

Ричарди почти ничего не съел. Минут десять он ковырял вилкой в лежащих на тарелке макаронах, но мысли его явно были где-то далеко. Роза, как обычно, все время ужина наблюдала за своим питомцем, стоя на пороге кухни.

Наконец он встал и украдкой взглянул на нее, ожидая обычной вспышки гнева, но Роза, к его удивлению, молча покинула кухню, даже не сделав колкого замечания по поводу его неуважения к старой женщине, весь день трудившейся, чтобы он нашел на столе вкусную еду.

На самом деле его экономка и бывшая няня волновалась меньше, чем в предыдущие дни. Парикмахерша, как Роза ей велела, пришла к ней за второй половиной обещанных денег и принесла хорошие новости. Даже прекрасные новости: девица Коломбо не обручена и, что еще лучше, даже не намерена обручиться. Это родители, которых тревожит возраст незамужней дочери, заставляют ее завязать хотя бы дружбу с сыном владельцев соседнего с их магазина. Они надеются, что рано или поздно чувство придет само собой.

«Значит, опасность по-прежнему существует, но все-таки есть надежда», — думала Роза, пока мыла посуду.

Ричарди ушел в свою спальню, в очередной раз обещая себе не смотреть в окно даже случайно: он не хотел снова испытать разочарование при виде закрытых ставней. Но разумеется, обещания он не сдержал и стал смотреть из темноты на тот кусок гостиной дома Коломбо, который был виден из его комнаты. Он увидел все того же молодого мужчину, который теперь уверенно сидел на диване и пил кофе. Ричарди побледнел от гнева: когда этот человек наконец отправится к себе домой? И есть ли у него дом? Напротив сидела Энрика — волосы собраны в узел, на носу очки, руки сложены на коленях. Ричарди показалось, что Энрика улыбается мужчине.

Много месяцев подряд, до недавнего времени, он каждый вечер видел в окне, этажом выше квартиры Энрики, призрака женщины, которая повесилась. Каждый вечер, глядя на нежный образ вышивающей девушки, он должен был видеть и его противоположность — тело, качавшееся на привязанной к крючку люстры веревке. Роза рассказала ему, что самоубийца была молодой замужней женщиной. Узнав, что муж изменил ей, она в ярости набросилась на него, а он сначала избил ее, а потом ушел навсегда.

Ричарди даже слишком ясно видел шею, которая стала длиннее из-за смещения позвонков, почти черный язык, наполовину откушенный зубами во время последнего спазма челюсти и теперь свисавший изо рта, глаза, которые почти вылезли из глазниц. Для последнего зловещего танца женщина захотела надеть свое свадебное платье. И на этом белом платье было большое пятно мочи и кала, которых мышцы-сфинктеры уже не