Холодный ветер - Пейдж Шелтон

– Виола, что происходит? – спросила я, хотя понять было несложно.

– Уходи отсюда, Бет, – повторила она.

Пистолет был направлен на Эллен. Она лежала на полу, сжавшись в комок, и держала лампу так, будто хотела швырнуть ее в Виолу. У меня в комнате стояла точно такая же лампа.

– Нет, не надо, – воскликнула я, заметив царапину на лице Виолы. Шагнула в сторону Эллен; лампа повернулась ко мне.

– Я ее пристрелю, – сказала Виола, – она себя не контролирует.

Эллен зарычала – наверное, так делал любой наркоман в ломке.

– Давай позвоним доктору Паудеру, – предложила я, – или я за ним съезжу, если по телефону его не найду. Не стреляй, Виола. Что бы она ни делала, не стреляй.

По правде говоря, я и не думала, что она выстрелит. Она просто угрожала Эллен пистолетом, чтобы та перестала разносить все вокруг.

Но я понимала, что нельзя доставать пистолет, если не собираешься стрелять. Правило Милл, о котором я узнала, когда она показала мне пистолет и кобуру на лодыжке. К несчастью, Милл всегда собиралась стрелять, или, по крайней мере, ей так казалось.

– Не знаю, кто ты такая, – сказала Эллен, – не знаю, кто вы обе такие! Мне нужна помощь. Нужно… что-нибудь. Помогите! Заберите меня отсюда!

Я подняла руку, призывая Эллен замолчать.

– Я так тоже пробовала, – проговорила Виола. – Она не слушает.

– Может, если мы обе поговорим с ней, она перестанет бояться? – заметила я, глядя на Виолу.

Виола вздохнула; кровь от царапины стекла дорожкой на шею по подбородку. – Ну давай.

– Эллен, ты в Бенедикте в штате Аляска, в месте для социальной адаптации. Тебя признали виновной в… – Я посмотрела на Виолу, но та не сводила глаз с испуганной женщины в углу, не опуская пистолет, так что я пошла ва-банк. – …хранении наркотиков и куче всего другого. Это ты понимаешь?

Она дернула взглядом в мою сторону.

– Не помню ничего такого.

– Еще бы, ты была под нехилым кайфом. Но все именно так. Тебя выслали в Бенедикт на поправку.

– Не в реабилитационный центр? – спросила Эллен. – Чушь какая-то.

– Виола, почему она оказалась именно здесь? – сказала я.

– В Анкоридже она много раз срывалась. И ее выставили из города. Вернуться можно, только если я разрешу. Ну или вплавь – а вода очень, очень холодная.

– Ладно. Эллен, ты хоть что-нибудь помнишь? Теперь ясно?

Она энергично покачала головой.

– Уверена? – сказала я.

Эллен снова зарычала – страшнее, чем медведи, которых я слышала в дикой природе.

– Эллен?

– Я подыхаю! Мне доза нужна!

Настала моя очередь качать головой. Лгать я не собиралась.

– Здесь нет доз, это Бенедикт. Рядом ничего такого и близко нет. Так что прости, но легкого выхода не будет.

На секунду я задумалась, где же Орин берет траву.

– Тогда я умру, – сказала Эллен, – я просто умру.

Я пожала плечами.

– Что ж, так тому и быть. – Эллен бросила на меня дикий взгляд. Я продолжила: – Или можешь сражаться изо всех сил, как никогда, и в конце концов завязать. Тебе решать. – Я посмотрела на Виолу и снова на Эллен. – Или она может тебя пристрелить – если будешь дальше тут все громить, она так и сделает. Хочешь, чтобы Виола избавила тебя от мучений?

Я очень надеялась, что не услышу «да» в ответ, но ужасно долгие секунды вся ситуация висела на волоске.

– Нет, – наконец выдохнула она.

– Тогда поднимайся в свою комнату и сиди там, пока ломка не кончится. У женщин в сильно худшем состоянии все получалось. И у тебя получится, если очень захочешь, – сказала я.

По ее посеревшему лицу потекли слезы.

– Я не могу идти…

– Мы поможем, – ответила я. – Просто веди себя нормально.

Эллен укусила себя за губу, так сильно, что выступила кровь.

Понадобились уговоры – надо было убедить ее положить лампу и позволить нам помочь ей подняться. Но мы дотащили ее до комнаты наверху и засунули в душ.

Виола помогла ей вымыться, а я сменила постельное белье и проветрила комнату. Налила несколько бутылок воды и принесла из уцелевшей при разгроме кухни пару яблок.

Мы устроили Эллен на кровати, правда, не лежа, а сидя; ее огромные глаза по-прежнему смотрели испуганно. Я так и не поняла, то ли она решила подчиниться, то ли просто кончились силы сопротивляться. Она успокоилась и не пыталась встать, но ночь ей явно предстояла сложная.

– Надо ее запереть? – спросила я Виолу.

– Не-а. Если выберется наружу и попробует сбежать, без зимней одежды умрет. И для всех нас вопрос будет закрыт. – Виола остановилась, заметив недоумение в моих глазах. – Не волнуйся, Бет, ночью я буду к ней заходить, – продолжила она, закрыв дверь в комнату Эллен. – Худшее уже позади. Теперь знает, где она и что происходит; сопротивляться еще будет, но, скорее всего, хотя бы останется в комнате. Она понимает, что в безопасности, а потом поймет, и что здесь о ней заботятся.

– Сколько времени пройдет, пока она очухается?

– Не знаю, пожалуй, еще пара дней. Иногда и быстрее бывает. Может, завтра.

Я взвесила, стоит ли открыть Виоле карты, и решилась.

– Виола, Бенни сказала мне, что Эллен вроде прислали, чтобы тебя проверить.

Виола закатила глаза. Полоска крови у нее на лице уже подсохла.

– Еще бы ей не сказать. Это не касается ни ее, ни тебя, но вот теперь так.

Мы шли к лестнице.

– Жаль, что ты должна через все это пройти, – сказала я, встав на первую ступеньку.

Виола коротко рассмеялась.

– Бет, это ерунда, полная ерунда. Женщины, которые здесь бывали, создавали мне кучу проблем. Несколько месяцев назад я прокололась. И понимаю, почему власти решили меня «проверить». Но уволить меня они не смогут. Здесь подходящее место для ссылки всяких бузотеров. Терять его никто не захочет, а управлять «Бенедикт-хаусом», кроме меня, никто не осилит. Все будет хорошо. Мне нужно, чтобы Эллен завязала, а затем – убедить ее опять не подсесть на иглу; но не потому, что это проверка, – потому что так надо сделать. Это потребует времени, но сделать это я должна. Если не выйдет – что ж, я старалась как могла.

Мы остановились возле комнаты Виолы.

– Ты и с другими торчками работала?

– Да их столько было, что и сосчитать нельзя, – нахмурилась Виола. – Эллен, правда, была совсем плоха. Честно сказать, я не думала, что она выживет. Теперь наверняка сможет. По крайней мере пока снова не ширнется. Изо всех сил буду стараться,