Холодный ветер - Пейдж Шелтон

Понадобилось лишь раз топнуть ногой изо всех сил, и телефон разлетелся на миллион кусочков. Это принесло мне огромное удовольствие, подобного которому в новой жизни мне еще не приходилось испытывать.

Глава пятнадцатая

Серена взглянула на меня.

– Уверена?

– Да. Бей!

– Ладно. – Она отвела кулак и выбросила его вперед, целясь мне в голову, с той стороны, где не было шрама.

Защищаясь, я подняла руку – такую позицию инструктор показывала на прошлом занятии, на той неделе. Моя рука остановила удар. Я согнула ее так, чтобы отклонить вниз руку Серены. Повернулась, крепко схватив ее руку и заведя ее себе за талию, и с откуда-то взявшейся силой перебросила Серену через себя. Она приземлилась на мат.

– Все нормально? – спросила я.

– Супер. Но если бы не мат, пришлось бы несладко. У тебя отлично вышло, – ответила Серена с улыбкой.

Я помогла ей встать.

Если бы Энни и Мэри не уехали, то занятие по самообороне бы отменили. Но теперь кровати, стол и стопки одежды уже убрали, и на их место легли толстые маты, которые использовали для всего подряд, от йоги и гимнастики до новейших в Бенедикте курсов самообороны.

Серена жила в Бенедикте уже много лет – сбежала от агрессивного мужа и здесь преуспела; в последнее время она вела занятия по вязанию. Когда вывесили подписной лист на самооборону, обе мы записались – и еще человек пять вместе с нами – и в итоге занимались в паре. Мы много всего выучили и продвинулись вперед, но по дороге набили кучу синяков и шишек.

Муж ее умер еще до того, как они окончательно оформили развод, поэтому ей досталась приличная сумма. Назад в штат Вашингтон Серена не вернулась – Бенедикт пришелся ей по душе. Я завидовала почти всему, что с ней случилось, и хотела бы, чтобы мои неприятности закончились так же хорошо. Разве что я все же надеялась вернуться в Сент-Луис.

Нашего инструктора звали Сесиль Трокмортон. Впервые я увидела ее из окна «Петиции» – она шла в библиотеку. Не заметить ее было сложно. Ростом за шесть футов и с накачанной мускулатурой по всему телу. Я спросила Орина, кто она такая. Он сказал, как ее зовут и что она была в числе первых женщин, пытавшихся стать «морским котиком»[4]. Не получилось – и это оказалось для нее страшнейшим ударом. В итоге она переехала из Оклахомы в Бенедикт и, как выразился Орин, спустя два года еще зализывала раны. Он сказал, что Сесиль не хочет возвращаться домой, потому что решила двигаться только вперед.

Я спросила, согласится ли она объяснить мне пару приемов самообороны.

Глаза его загорелись, и не успела я опомниться, как он уже стучался в газетный офис сообщить, что подписной лист на курсы по самообороне вывесят на дверях клуба в тот же день.

«Сесиль огорчилась, – сказал Орин, – что идея курсов не пришла ей в голову раньше». «Огонь в ней снова загорелся, силы возвращаются», – снова в точности его слова. Он похвалил меня за то, что изменила ее жизнь к лучшему. Но похвалы я не искала, просто чувствовала благодарность за все, чему Сесиль научила меня, Серену и еще пятерых местных жителей, четырех женщин и мужчину, уже месяц приходивших на занятия каждую неделю. «Тренинг» наш только начался, и то, что у меня вышло бросить Серену через себя, было большим достижением.

– Отлично, – сказала мне Сесиль. – Но нужно сильнее упираться ногами, иначе спину можешь сорвать. И делать все нужно быстро. Упражняйся дальше, и все перейдет на уровень рефлексов.

– Ясно, – ответила я.

Каждое занятие Сесиль начинала и заканчивала упражнениями тай-чи, и они принесли мне не меньше пользы, чем сами курсы по самообороне. Когда я начала ходить на занятия, у меня стало лучше получаться глубоко дышать и успокаиваться. Жаль, что не научилась всем этим приемам много лет назад – а в последние дни нужда в них еще возросла. Нужно было вернуться в свою колею. Я даже не осознавала, насколько мне стало лучше, пока видения с Тревисом Уокером не стали настойчиво пробиваться ко мне. Я не просто желала, чтобы занятия мне помогли, а нуждалась в них.

– Что ж, заканчиваем. Все отлично потрудились, – сказала Сесиль.

Я вытерла пот со лба.

– Вам нужно заняться кардиотренировками, – продолжила Сесиль. – Я понимаю, что на улице это неудобно, дни становятся холоднее, а тренажерного зала у нас нет. Поэтому я договорилась, что из Джуно на пароме пришлют велотренажер и беговую дорожку. И мне разрешили установить их в глубине клуба, возле кухни. Обещайте, что все будете приходить и на них заниматься.

Мы закивали со всем энтузиазмом, на который были способны после изматывающих тренировок у Сесиль. Сделаю все возможное, чтобы заниматься на тренажерах – но, к счастью, силы на это искать нужно не сегодня.

– Ну что, выпьем по одной? – спросила Серена.

– Не помешает, – отозвалась я.

Мы вернулись в город каждая на своей машине. Я припарковалась сбоку «Бенедикт-хауса», Серена – на улице перед магазинами. По дороге в «Бар», проходя мимо «Лавки» Рэнди, заглянула внутрь, но за опущенными занавесками было ничего не разобрать. «Пожалуй, зайду к Рэнди завтра», – подумала я.

В этот момент дверь распахнулась, и я вздрогнула. Отошла вбок, решив, что это Рэнди разглядел меня за окном и вышел, но тут мужчина в проеме повернулся ко мне, и оказалось, что это совсем не Рэнди.

Это был Лейн.

– Добрый вечер, – сказал он, скользнув по мне взглядом.

Я открыла было рот, не очень понимая, какое приветствие будет уместным, и тут до Лейна дошло.

– Это вы. – Он обернулся ко мне. – Нас не представили – вы работаете с шефом.

Лицо его было видно плохо, а тон казался скорее враждебным, чем любопытствующим.

– Бет Риверс, – ответила я и слегка вздернула подбородок. Не думаю, что он заметил, но отступать я не собиралась.

Он кивнул, но подходить не стал, а заговорил тем же враждебным тоном:

– Извините, Бет, если сделал вам больно. Я не нарочно, просто инстинктивная реакция.

– Извинения принимаются. – Я постаралась не хвататься за то место, куда он попал локтем.

– Я просил Грила вам передать.

Я кивнула, но не стала говорить, что Грил не упоминал ни про какие извинения.

– Не знаю, чем именно вы у него занимаетесь… Думаю, вам рассказали, что мне незнакома та женщина, которую нашли в моем сарае. Мне очень жаль, что с ней стряслась беда – что бы это ни было.