Холодный ветер - Пейдж Шелтон

бесконечно пережевывать известные факты и подробности, но в итоге неважно, что я думала, неважно, раскрыла ли я дело в своих мечтах. Все решал Грил. Девочки, по-видимому, были теперь в безопасности, и это главное.

Ну и не стоит забывать, что у меня было полно своих проблем – и я не собиралась впускать Тревиса Уокера в свою новую жизнь.

Я налила еще виски.

Глава четырнадцатая

Ну что, малышка, пожелай мне удачи. Еду к начальнику. Звонила детектив Мэйджорс – похоже, она ждет этой встречи еще побольше моего. Что за секретики? Я ей не доверяю – чую, что-то здесь нечисто.

Я перечитывала три мамины строчки, обсуждая сама с собой, что ей стоит сообщать. Нажала «Ответить» и стала писать черновик.

Я говорила с Мэйджорс.

Полиция установила личность. Мне все еще ужасно неловко, что всех заставила гнаться за тенью, запомнив неверное имя, – но теперь они уверены. Опознали по ДНК с чертова розового одеяла. Мэйджорс и фото его нашла. Она тебе покажет. Смотри в оба. НО НЕ ВЫСМАТРИВАЙ ЕГО ПОВСЮДУ.

Зовут его Тревис Уокер. Мам, он родился в Милтоне. Он, скорее всего, знает, кто я на самом деле. И кем был дедушка, и кто ты. Будь осторожна, будь настороже.

Он и папу мог знать.

Я перечитала написанное. Стоит отправить маме такое письмо, как она все разузнает еще до приезда в полицию. Было непонятно, как после этого пройдет встреча с детективом, но нутром я чувствовала, что не очень хорошо. По крайней мере для Мэйджорс.

Я не стала удалять письмо, но и отсылать тоже не стала. Милл не сказала, когда именно пойдет в полицию. Мое послание может и запоздать.

Оторвалась от ноутбука и стала думать о другом.

До приезда на Аляску мне бы в голову не пришло, что человек может пропасть без вести – особенно так давно, как, похоже, пропала погибшая женщина – и при этом никто не забеспокоится. Но за немногие месяцы жизни здесь я поняла, что это не только возможно, но и очень просто. Да и если бы я не сняла комнату в «Бенедикт-хаусе», а отыскала какой-нибудь лесной домик, то внешние контакты мои тогда свелись бы к нулю. И если бы вдруг что-то случилось, всего пара людей бы знали, кто я такая и как понять, что вообще произошло.

По спине у меня пробежал холодок. Повезло мне оказаться в «Бенедикт-хаусе».

Интересно, связывалась ли с Грилом судмедэксперт Кристин. Хотела ему позвонить, но решила, что не стоит. Может, женщину и не убили. И вообще убийства не было. Многие события, из-за которых последние пару дней возникал переполох, на поверку оказались не столь уж безобразными. Труп, правда, всегда стоит переполоха.

Когда я прочитала мамино письмо, в голову пришла одна мысль. Возникла идея, еще неясная. Я выхватила из кармана одноразовый телефон и набрала номер, который знала наизусть всю жизнь, но до недавних событий не звонила по нему много лет. Он врезался в память сильнее моих собственных номеров.

– Полиция Милтона, – ответил женский голос. – Вам нужна срочная помощь?

– Нет, я бы хотела поговорить с шефом Грейстоуном.

– Кто его спрашивает?

– Это Бет Риверс.

Тишина в трубке становилась все многозначительнее. Удивительно, что мое имя еще помнят. Ладно бы те, кто работает там же, где дедушка, или кто-то из бывших коллег – но удивительно, что его знает дежурная в полицейском участке, тем более, судя по голосу, такая молодая.

Наконец она заговорила.

– Одну минуту, пожалуйста.

Действительно, я ждала недолго.

– Бет? Ты ли это? – взял трубку шеф, Стеллан Грейстоун.

– Привет, шеф. Это я.

– Докажи. Что ты вырезала в углу дедушкиного стола? – По голосу было ясно, что он улыбается.

– «Супердедуся», – тоже улыбаясь, ответила я. Быть может, когда-нибудь воспоминания о дедушке перестанут вызывать столько боли, но пока мне его ужасно не хватало.

– И правда ты. – Было слышно, как под шефом скрипнул стул. – Ну как ты? Где ты сейчас?

– Не могу сказать где, но у меня все хорошо. Полностью выздоровела.

– Отличные новости. Ты еще в бегах?

– Пока да. Похитителя еще не нашли.

– Вот черт, думал, его должны уже поймать. Что я могу сделать?

– Ну, имя его уже известно. Тебе Мэйджорс не звонила? – Я знала, что при розыске похитителя она недолго работала со Стелланом.

– Нет. И кто это?

– Тревис Уокер, и он родился в Милтоне.

– Е-мое! – воскликнул Стеллан. – Давай рассказывай все подробно.

Пока я делилась тем немногим, что знала, ему пришло письмо от Мэйджорс с фотографией Тревиса. Я так и думала, что со Стелланом она скоро свяжется. Вовремя позвонила.

– Вообще его не узнаю, – сказал Стеллан, посмотрев на фотографию.

– Помню в городе несколько семейств с фамилией Уокер, но проблем они вроде бы не доставляли, – заметила я.

– Да, я тоже не припоминаю. Но поищу, посмотрю, что есть. Если у него остались здесь родственники, он может с ними связаться.

– И я так думаю. И Мэйджорс, по-видимому, тоже, но мы это не обсуждали. Но я не только поэтому звоню. Говорю без обиняков: если приедет мама, будут новые неприятности. Просто хочу предупредить по-честному.

– Очень тебе благодарен. И да, я в курсе. У этой женщины есть цель.

– Теперь две цели. Был папа, и еще вот Тревис Уокер.

– Две цели. Да тут черт-те что начнется.

– Ага.

– Бет, я буду бдить. Ребята мои почти все в городе и очень стараются поддерживать твою легенду. Всех я проконтролировать не могу, но я посадил полицейского отслеживать соцсети на предмет постов от местных, по которым можно догадаться, кто же такая Элизабет Фэйрчайлд. Что-то может и проскользнуть, но мы стараемся все отслеживать и удалять.

– Спасибо тебе, – ответила я, понимая, насколько нереально отследить абсолютно все. Рано или поздно истина выплывет наружу, да и я подозревала, что Тревис Уокер и так знает, кто я на самом деле. Но обесценивать старания Стеллана не собиралась.

– Всегда пожалуйста. Как мне с тобой связаться?

– Стеллан, я сама тебя найду.

– Понимаю. Вроде бы. Могу помочь защитить тебя, – сказал он.

– Очень приятно, но я сама себе защита, мне так больше нравится.

– Понял. Береги себя.

– Постараюсь.

Мы закончили разговор, и я собрала вещи. Пора было заняться ровно тем, чем, по моим словам Стеллану, я и занималась: мной.

Кроме того, решила я, пришла пора избавиться от одноразового телефона. У меня был другой, а по этому я уже разговаривала слишком долго и сказала слишком много. Время его пришло. Я придумаю,