Дневник убитой женщины - Николай Иванович Леонов

встало на свои места и каждый в этой комнате поверил, что она невиновна. Свое слово я сдержал, обвинение в убийстве из-за найденного украшения будет снято. Доказать, что это сделали вы, я не могу, да и не вижу в этом смысла, пусть это останется на вашей совести. Но думаю, следователь рассмотрит эту зацепку: для чего дочь убитой пытается сделать виновным другого человека, может быть, чтобы скрыть свою вину? Думаю, младший лейтенант Шишкин сделает эту версию следствия основной.

Из-за стеллажей вдруг показалась сначала кудлатая собака, а потом вышла Ксения. Она нервно теребила край растянутого свитера.

— Я скажу сама, почему я убежала. Наверное, вы правы. Пускай лучше все знают правду. — Она кивнула Гурову и, когда говорила, не сводила с него взгляда, словно верила только ему в этой комнате.

— Ксения, — попросил он, — просто расскажите все, что произошло сегодня. Вашу правду.

Женщина согласно кивнула.

— Я никого не убивала. Сегодня я вышла из дома как обычно — в пять утра, через лес дошла до пансионата, накормила Куклу и пошла наводить порядок в номерах, которые с вечера остались неубранными. А потом, уже почти в обед, пришла Наталья, накричала на меня и потащила вниз на первый этаж. А там она, — Ксения указала на Евгению, — накинулась на меня, толкнула, и я упала. Оказалось, что у меня в кармане какая-то цепочка. Честно, я видела эту вещь первый раз в жизни. И меня увезли в полицию.

Роман воскликнул простодушно:

— Так почему вы молчали? Надо было сразу сказать, что вам ее подкинули!

Ксения опустила голову и прошептала:

— Я испугалась. Просто три дня назад я понесла Кукле половинку своей котлеты после обеда. Нас кормят здесь, я раньше подкармливала собаку частью обеда, только мне запретили. И я делаю это теперь редко, совсем чуть-чуть.

Кукла, словно почувствовав, что говорят о ней, ткнулась большой лохматой головой в руку женщины. И это помогло той стать смелее. Она заговорила чуть громче, хотя с тревогой косилась на Костину, которая будто окаменела у двери, так и не сделав шаг в коридор.

— Я зашла поглубже в кусты, чтобы меня никто не видел. Ни меня, ни собаку. И мимо прошли две женщины. Одна из них — наша гостья, она живет, то есть жила, в сто шестом номере. Мария Петровна Костина. Ее здесь не любят, потому что она очень требовательная и всегда всем недовольна. Но знаете, я привыкла терпеть. Наверное, это плохо, но если она ругалась, то я просто переделывала все. И она как-то ко мне привыкла, что ли. Стала рассказывать про себя, жаловаться на детей. Наверное, она была ужасно одинока, и мне было ее жалко.

Лаптева внезапно замолчала и робко спросила:

— Я, наверное, не то рассказываю, да?

Лев подошел поближе, за руку усадил ее в кресло, где еще недавно сидела Костина, сунул ватрушку Кукле.

— Рассказывайте, как хотите, как умеете. Мы ведь здесь, чтобы добраться до правды. А знаете ее только вы.

Ксения кивнула.

— Когда я убиралась в номере, то Мария Петровна часто жаловалась на дочь и сына. Что сын пьет. Что у дочери есть женатый любовник, а она против их отношений. И думала, что дочь хочет от нее избавиться, чтобы забрать себе квартиру и встречаться с тем женатиком. Я слушала краем уха ее ворчания, ну, просто из жалости. Так что я не знала, может, это все выдумки. Но три дня назад увидела своими глазами ее дочь. Вот ее. — Ксения указала подбородком на Костину.

Та с ненавистью смотрела на горничную, но молчала, явно сдерживая себя. Поймав ее взгляд, Лаптева испуганно отпрянула и опустила глаза, но продолжила говорить:

— Они шли по тропинке вдвоем и кричали друг на друга. Дочь кричала на мать, что та лишает ее личной жизни, что она эгоистка. А Мария Петровна тоже кричала в ответ гадости, называла ее подстилкой женатика. Я не хотела им мешать, даже Кукле пасть зажала, чтобы она на них не залаяла. Потом дочка толкнула ее очень сильно, она даже упала. И тогда я не выдержала. Кинулась поднимать… Я знаю, нельзя вмешиваться, но… — У женщины хлынули слезы. — Моя мама умерла рано, я почти ее не знаю. И все бы отдала, чтобы она была жива и можно было с ней гулять вот так.

Ксения подняла залитое слезами лицо на тех, кто сидел в комнате.

— Я просто сказала ей об этом. Что так нельзя, это ужасно. Мама — это святое. Она накричала и на меня тоже, что я ничтожество и должна всегда только молчать и махать тряпкой. — Женщина замолчала на несколько секунд. Потом все-таки подняла взгляд на свою обидчицу: — Поэтому я так испугалась, когда ее увидела. Еще эта цепочка…

А Евгения вдруг ринулась к горничной, но тут же отскочила. Кукла, которая до этого спокойно грызла ватрушку в ногах своей подруги, мгновенно вскочила на ноги и, грозно рыча, встала на пути.

Костина отшатнулась, а потом пронзительно завизжала:

— Тогда чего молчала, а? Чего это ты сейчас заговорила, дрянь? Была бы честной — не боялась бы сразу сказать правду.

Она развернулась и, тяжело дыша, ринулась к оперу:

— Даже пускай так. Ладно, пускай все правда, что вы говорите. Ну сунула я этой дуре украшение в карман, уронила ее. Так это потому, что вы не умеете искать доказательства. Вы упустили бы ее. Или возились бы с этой размазней — моим братом, который ни на что никогда не решился бы.

Олег в этот момент открыл мутные глаза и с трудом сфокусировался на кричащей сестре. Евгения заходилась в крике:

— Я вам помогла! Поймать ее! Она точно виновата! Если бы была не виновата, то сразу бы сказала об этом. Почему молчала, а? Почему? Сбежать хотела?

От ее вопросов Ксения сжалась, как от ударов плетью. Остальные, что сидели с удивленными лицами, слушая признание горничной, теперь переглядывались между собой и будто молча повторяли тот же вопрос.

Лев же в этот раз не вступился за горничную, он ждал. Сейчас он бессилен, только сама Ксения может себя защитить.

Та вдруг встала и на дрожащих ногах подошла к столу, схватила коробку и прижала ее к груди:

— Я… пожалуйста, только не говорите сестре. Меня зовут не Ксения… Мое имя Екатерина.

Женщина вдруг закрыла лицо коробкой, будто щитом, чтобы она спасла ее от осуждающих взглядов.

— Я совершила ошибку, давно. Пять лет назад связалась с плохой компанией и… попала в тюрьму. А когда вышла оттуда, то