Дневник убитой женщины - Николай Иванович Леонов

ей чашки и задумалась. — Даже не знаю, как вам ответить точнее. Кажется, кто-то залез в кабинет, видимо, хотел поживиться. Но я помешала ему или ей. Даже не знаю, честно говоря, кто это был. Я ничего не успела толком понять и рассмотреть. Как обычно, открыла дверь. Сняла куртку, потом подошла к столу, хотела положить телефон и включить свет. Утром сейчас достаточно светло, и я часто пользуюсь лишь настольной лампой — у нее свет мягче. — Она указала на сорванную штору: — Почувствовала сквозняк. Еще подумала: неужели забыла закрыть балкон. Ведь открываю его строго по графику, чтобы полить свои цветы. Отдернула штору. Успела увидеть только чью-то руку, потом в глазах потемнело. Единственное, что могу сказать точно, рука среднего размера, могла принадлежать как женщине, так и мужчине среднего телосложения, перчаток не было. Кулак и темный рукав — больше ничего не успела заметить. От боли, кажется, шагнула назад. Может быть, я сама и уронила документы со стола. Но все как в тумане, помню только, что видела дверь и шла к ней. А дальше — провал… — Она нахмурилась. — Долго я лежала в коридоре? Меня кто-нибудь видел из гостей?

Лев удивленно посмотрел на Зуревич:

— Спокойствие пациентов — это все, что вас волнует?

Главврач вздохнула:

— Ох, Лев Иванович, я уверена, что вы профессионал своего дела, увлечены им, не зря же вы полковник. Вот и я тоже люблю свое дело и этот пансионат. Здесь вся моя жизнь, конечно, я переживаю за репутацию заведения. Наши гости ездят к нам годами, доверяют нам свое здоровье. Я не хочу их разочаровать. Думаю, им достаточно было вчерашних приключений.

— Поэтому и не хотите вызывать полицию?

Ираида Яковлевна посмотрела на опера с хитрым прищуром:

— От вас ничего не скрыть, да?

Но Лев не был настроен на светскую любезность.

— Это уже второе нападение. А если будет и третье? Скрывая сегодняшнее происшествие, вы помогаете преступнику. Вы хотите замять скандал, сохранить репутацию, но стоит ли это человеческого здоровья и жизни?

Женщина помолчала несколько секунд и вдруг кивнула:

— Вы совершенно правы, это ужасно эгоистично с моей стороны. Просто я в шоке от вчерашнего происшествия и понимаю, что пациенты тоже взбудоражены. А у нас, вы уже заметили, наверное, гости в основном пожилые и для них лишние волнения очень вредны для здоровья. Поэтому я так сомневаюсь, надо ли снова привлекать полицию.

Ираида Яковлевна вдруг заговорила чуть тише:

— Знаете, я прислушаюсь к вашему совету и обращусь в полицию, но у меня будет огромная просьба к вам. Вы можете присматривать за следствием? Ведь вы видели, что вчера произошло. Ну, этот молодой мальчик без опыта и с ним равнодушный майор, при всем уважении к полиции, это не самые ее лучшие кадры. Если бы не вы, то невинный человек сел бы в тюрьму. Вы не только профессионал, вы еще и порядочный человек. В наше время это такая редкость.

Зуревич воскликнула, вдруг проявив эмоции сквозь свою вечно вежливую сдержанность:

— Вот что. Просьба моя — огромное хамство, простите, что веду себя так нагло. Но правда, санаторий — это моя жизнь, я так хочу защитить его от этих нападений. Мне очень неудобно: вы приехали лечиться, отдыхать, а я вас нагружаю работой. Знаете, я не обижусь, если вы мне откажете. Даже буду рада, а то чувствую себя очень неловко. Но если согласитесь, то можете приехать к нам без всяких путевок, бумажек, направлений в любое время года и отдохнуть как следует. Хоть неделю, хоть месяц. Обещаю, все будет просто шикарно. И непременно с женой. Уверена, она прекрасная и невероятная женщина, у вас просто не может быть другой. Как вам такое предложение?

Лев рассмеялся, его мрачное настроение вдруг исчезло. Ну раз все так складывается, то надо смириться с тем, что даже на отдыхе в санатории его находят разные загадки. Почему бы и не побыть сыщиком-любителем, пока не закончится его проживание в пансионате «Парус».

Полковник Гуров кивнул:

— Согласен. Но мне необходимо будет осмотреть ваш кабинет.

Ираида Яковлевна с готовностью закивала:

— Все в вашем распоряжении. Что от меня требуется?

— Позвонить в полицию и сообщить о происшествии. А я пока проверю каждый уголок, обещаю, ни один документ не будет сдвинут с места.

Лев уже готов был работать, но вдруг на секунду остановился:

— И у меня есть просьба, личная.

Зуревич замерла в ожидании.

— Верните, пожалуйста, на работу Ксению Лаптеву. То есть Екатерину. Она заслужила хорошее отношение, вины ее никакой нет — это доказано. А прошлое женщины пускай останется на ее совести. Тем более, я так понимаю, работница она ответственная, претензий к ней никаких, если не учитывать вчерашнюю историю.

Главврач вздохнула и нахмурилась, но за несколько секунд все-таки приняла решение.

— Хорошо, я, честно говоря, и сама об этом думала. Некрасиво получилось с этой горничной, Наталья поторопилась со своими обвинениями. Ну и дочка Костиной подлила масла в огонь. — Главврач покачала головой. — Я была потрясена ее поведением: подставила невинного человека и, кажется, нисколько этим не смущена.

Она вдруг выпрямила спину, лицо стало строгим, как обычно.

— Ладно, я знаю, вы профессионал и не руководствуетесь эмоциями. Так что в этом мы с вами схожи. Обещаю, что Лаптеву вернем на ее рабочее место и забудем историю с паспортом.

Гуров поблагодарил коротким кивком, он уже был занят обследованием комнаты. И больше всего его интересовал балкон. Полковник осмотрел оборванную штору — никаких следов: ни волос, ни ниток с одежды. Но следы должны быть, не может человек залезть в кабинет, напасть на врача, в панике сбежать и потом исчезнуть бесследно.

Опер долго изучал сломанную ручку двери, потом перешел на балкон. И уже хотел шагнуть через порог, как вдруг его внимание привлекло что-то белое под нижним краем шторы. Аккуратно приподняв ткань, он обнаружил белую пластиковую емкость с зеленой наклейкой на боку и плотно закрытой крышкой. Лев нашел в кармане платок и поднял банку с пола, вчитался в надпись на этикетке: снотворное, причем сильнодействующее, выдается по рецепту врача. Гуров поставил находку на край стола — потом разберется с ней — и продолжил осмотр.

На балконе по краю металлической ограды были закреплены ящики с цветами. Лев измерил шагами маленькое пространство: ровные, аккуратные плитки, металлические стержни оградки и маковки кустов, которые касались пола через прутья. Он забрался на перила, что оказалось довольно легко, и спрыгнул вниз. Высота оказалась совсем небольшая, до земли было чуть больше метра. Он будто сделал