Дневник убитой женщины - Николай Иванович Леонов

Глава 6

После затянувшегося утра Гуров, хоть и чувствовал подступающий голод, отправился в холл. Снова вместо лечения он терпеливо ожидал полицию. «Видимо, так и будет продолжаться, пока я не найду преступника, — с мрачной веселостью отметил про себя опер. — Тогда нужно быстрее этим заняться. Может быть, успею это сделать, пока еще не закончился завтрак».

Но вместо кафе Лев прошел в холл, где сегодня было многолюдно. Около десяти пожилых женщин и мужчин сидели за столами, старательно заполняя бланки. Администратор переходила от одного стола к другому, будто учительница между прилежными учениками, отвечала на вопросы, подсказывала.

Опер пристроился за дальним столом с блокнотом и ручкой, он хотел сосредоточиться и до приезда полиции обдумать все, что увидел в кабинете Зуревич. Кончик ручки начал вырисовывать странные схемы, знаки и слова, которые были отмечены вопросами. И их было по-прежнему слишком много. Почему Зуревич так странно отреагировала на найденное в ее кабинете лекарство? Что она хотела скрыть: халатность сотрудников или следы того, кто проник в ее кабинет? Тогда зачем уговорила его заниматься этим делом?

Размышления Гурова прервал дребезжащий голос:

— Извините, присяду рядом с вами, не помешаю?

Высокий седой мужчина, опирающийся на палку, завис над столом, сжимая в свободной руке пачку бланков.

— Конечно, присаживайтесь. — Лев сдвинул блокнот в сторону.

Старик долго пристраивал больную ногу, потом палку и наконец принялся проверять свои карманы:

— Куда же я задевал очки? Вот память дырявая.

Он беспомощно покрутил листы и попытался рассмотреть цифры в своем паспорте. Гуров не выдержал и пришел на помощь незнакомцу:

— Давайте я заполню, а вы поставите подпись.

Пожилой мужчина смутился:

— Если не трудно, то буду очень благодарен. А то проклятые окуляры каждый день устраивают мне игру в прятки.

— Ничего страшного, тут совсем немного, — успокоил его опер.

Пока он вписывал буквы и цифры в нужные строчки, старик присматривался к нему.

— Необычно встретить здесь кого-то из молодежи.

Полковник едва сдержал улыбку. На пенсию ему, конечно, еще рано, но молодежью его давно уже никто не называл.

А случайный собеседник тем временем продолжал расспросы:

— Отдыхаете здесь?

Лев ответил коротким «да», а мужчина со вздохом отметил:

— В наше время путевка в санаторий была дефицитом. Ох, как мы радовались, когда можно было приехать сюда и три недели наслаждаться бездельем, наконец поправить здоровье. Еще и танцы по вечерам, концерты. А ночью что мы тут вытворяли! Эх, молодость, молодость… Для меня поездка в санаторий была лучшим временем в году, в профсоюзе воевал за путевки. Я и жену здесь нашел, познакомились на процедурах, и закрутилось так, что сорок лет вместе.

— Как интересно вы рассказываете, Борис Владимирович, я думал, что такое только в фильмах бывает. Вы извините, что я без знакомства, просто все же написано в паспорте.

Старик протянул крупную кисть с вздутыми венами:

— Так исправим это. Рад знакомству с таким воспитанным молодым человеком.

— Лев, — представился оперативник и протянул ручку. — Все, можно ставить подпись, и документы готовы.

С тяжелым вздохом Борис Владимирович принялся выводить подпись, при этом рассуждая вслух:

— Наверное, поэтому в санаториях так много нас, стариков. Приезжаем сюда не ради здоровья, а чтобы почувствовать себя снова молодыми. Долгие поездки для меня уже недоступны, а вот сюда с радостью. Проверенное место, работают отлично, еще нас и довозят.

— Кого вас?

Гуров с интересом слушал собеседника и рассматривал остальных его спутников.

Борис Владимирович выпятил грудь.

— Ударник социалистического труда, почетный пенсионер предприятия «Ювелир». У нас начальство пенсионеров не забывает, отправляет за счет компании на лечение. Все-таки здоровье свое положили ради любимой работы. — Он похлопал по набалдашнику своей палки. — Вот ноги оттуда аукаются мне. Я же на Дальнем Севере месторождения разведывал, потом там процесс добычи налаживал. Вечно на холоде или в сырости. Это сейчас техника кругом, а раньше сутками в поле, в сырых сапогах, спали в вагончиках и работяги, и инженеры. Теперь вот вместе ездим в санаторий, ребята все с работы. — Старик указал на остальных. — Вместе ездили на вахты, и в мороз, и жару, и в дождь работали не покладая рук. Деньги хорошие зато домой везли, у нас коллектив сплоченный всегда был, товарищи проверенные, иначе там никак. Вот и отработали каждый больше тридцати лет на нашем «Ювелире». Конечно, здоровье посадили, зато есть что вспомнить.

— Борис, — окликнул его кто-то из толпы. — Давай не отставай от коллектива. Ты что там расселся, на завтрак сейчас идем. Все как обычно.

Пожилой человек с трудом поднялся со своего места, сгреб бумаги.

— Благодарю, Лев, за помощь. И за то, что выслушали мои стариковские сетования.

— Было интересно, — улыбнулся полковник. Рядом с этим большим и кряжистым стариком ему было так приятно почувствовать себя совсем еще молодым.

Борис Владимирович на прощанье снова крепко пожал ему руку:

— Вы ведь еще не уезжаете, Лев? Надеюсь, увидимся на обеде или ужине. У нас стол у окна, присоединяйтесь. Мы любим пообщаться с молодежью.

— Обязательно, — пообещал Гуров.

После ухода старика он вдруг решил, что не будет ждать полицию. Нет, пускай они занимаются положенными оперативными действиями, пишут протоколы. Ему нужны не формальные ответы, а настоящая правда. Он вдруг понял, что и на просьбу Зуревич откликнулся лишь потому, что по-прежнему ищет ответа на свой вопрос: кто и почему убил Костину? Азарт сыщика не давал ему отказаться от расследования. Ведь работая над очередным делом, он мог потратить месяцы на поиски улик, тщательный анализ или сбор фактов, лишь бы докопаться до истины, восстановить всю картину совершенного преступления. Даже его начальник, генерал Орлов, смирился с тем, что полковника Гурова бесполезно подгонять или требовать от него бросить начатое расследование. Зато он знал точно, что какое бы трудное расследование ни начал Лев, он доведет его до конца.

И сейчас Гуров неожиданно понял, почему ему было так дискомфортно в санатории: он был здесь чужаком. Остальные — персонал и гости — работали здесь или приезжали из года в год, знали друг друга, и он наталкивался лишь на их вежливое равнодушие, сдержанные ответы. Его участие в расследовании они восприняли как опасность и боялись, что оно может разрушить их сложившийся идеальный мирок, раскрыть чужие тайны, так же как он раскрыл секрет горничной.

Поэтому ему был нужен такой же новичок, как и он. Тот, с кем можно поговорить о санатории, узнать, что происходит в тихих коридорах, удобных номерах и за закрытыми одинаковыми дверями. И он вспомнил, кто может ему помочь, —