Зарубежный детектив 2026-14. Компиляция. Книги 1-11 - Брин Гринвуд

– А мои слова?

– То есть?

– Почему мои слова значат меньше?

Хонор опять глубоко вздохнула.

– Но есть же доказательства. Ее воспоминания. Тесты ДНК. Это нельзя просто сбросить со счетов. И зачем бы Элли врать? Я не вижу причин.

– А мне зачем делать то, что я сделала, по ее словам? Это ведь тоже бессмыслица. Зачем мне держать ее здесь? Чтобы оплодотворить ее – нет, серьезно? Это абсурд. Я ведь даже не старалась забеременеть. Даже не думала о детях с тех пор, как… – Она помолчала. – Эта беременность была совершенно неожиданной. Это случайность.

– Послушай. – Хонор заговорила совершенно официальным тоном. – Нет смысла обсуждать это со мной. Ты должна обсуждать это с Хэлом и с полицией. Я всего лишь агент Элли. Я ничего не могу сделать.

На этот раз Сюзанна ответила после долгой паузы, и слова ее звучали сдержанно.

– Ладно. Ты права. Конечно, ты ничего не можешь сделать. Я поговорю с Хэлом.

Голос у нее был спокойный, но Хонор чувствовала в нем звенящую нотку страха.

Сюзанна, конечно, опытная актриса, но потеряла форму без практики. Или, может быть, эта роль ей просто не по плечу.

«ПОХИЩЕННАЯ:

ИСТОРИЯ ЭЛЛИ КАННИНГ»

Документальный фильм

HeldHostage Productions © 2019

Элли Каннинг: запись №  12

Нужно было бежать. И поскорее. Я понимала: если дело дойдет до физической борьбы, мне ни за что не вырваться. Я слишком долго пролежала в постели и, хотя уже более или менее пришла в себя, все-таки сильно ослабела. Единственный шанс сбежать – не дать той женщине запереть замок на ремне, которым она пристегивала меня к кровати.

Я сказала, что мне нужно в туалет, и тогда она расстегнула ремень и помогла мне дойти. А когда стала пристегивать снова, я отвлекла ее: опрокинула на ковер тарелку с супом. Ей пришлось идти в ванную за мокрой тряпкой, и, пока ее не было, я схватила ключи, которые она бросила на тумбочке, и открыла замок. К тому времени, когда она закончила уборку, я притворилась, что снова заснула. Она ничего не заподозрила – просто поцеловала меня на ночь и ушла.

Я ждала, кажется, целую вечность. Я понятия не имела, который час – в комнате всегда было темно, когда выключали свет, – но мне казалось, что уже ночь. Я слышала, как хлопали двери, а потом были шаги и приглушенные голоса наверху. Но вот наконец, когда стало совсем тихо, я встала с кровати и на цыпочках подкралась к двери. Не знаю, что бы я стала делать, если бы та женщина заперла ее на ключ, но она не запирала – какой смысл? Я вышла из комнаты. Там было две лестницы, одна слева, другая справа, на выбор. Я понятия не имела, куда они ведут, но выбрала одну наугад и стала подниматься потихоньку, надеясь, что дверь наверху тоже окажется незапертой.

Правда, подняться наверх оказалось вообще-то совсем не легко.

Я уже несколько недель почти не вставала на ноги, если не считать походов в туалет, и к тому же меня трясло так, что в конце концов пришлось буквально ползти. Я боялась, что дверь наверху окажется запертой, но она тоже легко открылась. Помню, она чуть-чуть скрипнула, но ничего не случилось. Свет горел, и было видно, что за дверью начинается коридор, а в конце коридора была еще одна дверь. Я тихонько прокралась к ней и вышла из дома.

Вот тут-то мне стало по-настоящему страшно. Там, в комнате, так страшно не было ни разу. Я была уже почти готова вернуться в дом, снова лечь в кровать, залезть под одеяло и заснуть. Ночь была безлунная, и, как только я отошла от дома, стало очень темно. Глаза целую вечность не могли привыкнуть к темноте. К тому же было очень холодно – этого я не ожидала. На мне была только шелковая пижама, которую эта женщина мне дала. На ногах были носки, но не было обуви. Я пошла по подъездной дорожке мимо почтового ящика, а потом по дороге. Хотела убраться как можно дальше отсюда. Ноги все еще как следует не разошлись, так что двигалась медленно.

После этого все помнится как-то размыто. Я шла, наверное, несколько часов. Я понятия не имела, куда идти, поэтому пошла по дороге сначала в одну сторону, потом в другую. Потом еще больше запуталась – не могла понять, откуда я бежала, какой путь безопаснее… И я чувствовала, что вроде как схожу с ума, как будто у меня паранойя. Боялась, что, куда бы я ни вышла, там тоже могут оказаться люди, которые в этом замешаны, – может быть, это какой-то грандиозный заговор. То есть я понятия не имела, что происходит на самом деле. Это было похоже на какой-то безумный фильм про альтернативную реальность, где все оказываются инопланетянами.

Я надеялась добраться до какого-нибудь города или чего-нибудь в этом роде, а там найти безопасное место – автозаправку или полицейский участок, что-то такое. Но вокруг была настоящая глушь. Так я шла и шла, и под конец уже так устала и замерзла, что еле на ногах держалась. А потом увидела эту хижину и вошла, и там было это противное старое одеяло… и я просто завернулась в него и отключилась.

Сюзанна: август 2018

Я проснулась от знакомого тихого шороха океана – это был звук из детства. Я снова закрыла глаза, решив, что, должно быть, еще сплю, и стала ждать, когда этот сладкий сон сменится другим, но накатившая волна тошноты убедила меня, что я не сплю и что звук прибоя настоящий.

Не успела я сообразить, что это всего лишь шум проезжающих машин, как Чипс вошел в комнату.

– Чтоб их разорвало, этих журналюг, – прошипел он, явно на взводе.

– Что случилось?

– У подъездной дорожки торчат съемочные группы и не знаю, кто еще. Репортеры из газет. Подкастеры. Просто любители сенсаций. Хрен их разберет. Там не меньше дюжины фургонов. Парочка даже на дорожку уже стала выруливать, но я их пугнул. Закрыл ворота и запер на замок, чтобы они не пробрались.

– Чем ты их пугал?

Я ожидала услышать о крепких ругательствах, может быть, даже об угрозах судом.

– Одной штучкой двадцать второго калибра. – Чипс неожиданно ухмыльнулся. – Не волнуйся, он не заряжен.